Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

у себя дома очередной прием промышленникам, а потом он, Ольга, Ада и еще несколько его друзей отправились в ночной бар повеселиться и потанцевать. Но то, как их встретили в этом баре, недвусмысленно говорило Ольге о том, что Марселя здесь знает не только метрдотель, но и девицы, явно дефилирующие по залу в поисках клиента.

– Это что, определенного рода заведение? – с удивлением спросила Ольга.

– Это ночной бар, – ответил Марсель. – Причем лучший в Брюсселе. Разве в ночных барах Берлина нет подобных девиц?

– Наверно, есть, но, если честно, я впервые в подобном месте. Мы с друзьями ходим только в рестораны.

– Эти девицы и в любом самом респектабельном ресторане существуют, – засмеялся Марсель. – Ты просто не обращала внимание.

В баре играл оркестр. Очаровательная пышнотелая блондинка пела что-то очень трогательное о любви, на танцполе колыхались в медленном ритме пары. Не успела компания сесть за столик, как к ним тут же подошла высокая темноволосая красавица с ярко накрашенными губами.

– Привет, Марсель, – сказала она и, оперевшись на край стола, выставила для всеобщего обозрения свой зад, обтянутый узкой юбкой с глубоким разрезом, обнажившим ее длинную ногу почти до бедра. – Давно не был. Потанцуем?

– Не сейчас. Видишь, я занят, – сказал он, положив руку на плечо жены и нисколько не конфузясь перед ней за выходку девицы.

– А со мной, Ло, не хочешь потанцевать? – тут же спросил один из предпринимателей.

– Почему бы и нет, – зазывно улыбнулась ему девица.

– Мне здесь не нравится, – шепнула сидевшая рядом с Ольгой Ада.

– Мне тоже, – ответила ей Ольга и тут же обратилась к мужу. – Мне что-то расхотелось танцевать. Я устала и хочу домой.

– Но мы только пришли!

– Отвези нас с Адой домой, и можешь вернуться, если желаешь.

Конечно, Марсель не поехал обратно. Как только они зашли в спальню и остались одни, Ольга, у которой все кипело внутри, тут же высказалась:

– Ты даже не скрываешь передо мной, что ходишь к этой девице… Ведь я твоя жена!

– В том-то и дело, моя милая, что ты моя жена. И что? Как часто я тебя вижу? А мне всего лишь сорок восемь лет. Я далеко не старик. Мне нужна женщина!

– Но ведь ты приезжаешь ко мне почти каждую неделю! Это нечестно! Ты знал, что я не откажусь от своей работы. Ты знал, какая жизнь у нас будет. Ты был согласен на всё. Это нечестно!

– Согласен я был только потому, что верил: в конце концов ты поймешь, в какой ужасной стране живешь, и покинешь ее. Верил, что рано или поздно ты бросишь свое актерство и станешь мне просто женой. Женой, которая всегда рядом, которая заменит мать моей дочери…

– Я никогда не брошу свою профессию! – спокойно произнесла Ольга, хотя внутри ее всю трясло. – Ты не мог не знать этого!

Как, будучи рядом с ней уже два года, он до сих пор не понял, что она не способна бросить сцену, как не способна и ни на какую зависимость от кого-либо. Ни на физическую, ни на духовную, ни на материальную.

К этому времени сестры провели в Брюсселе вместо запланированных четырех недель всего лишь три, но после этого инцидента Ольга решила, что ей пора в Берлин.

– Почему ты так торопишься? – недоумевал Марсель. – Твои репетиции начинаются только через неделю.

– К началу репетиций тоже надо готовиться. Пора возвращаться.

Марсель понял, что спорить с женой бесполезно, купил сестрам билеты в первый класс и проводил на вокзал.

⁂

– И что же это за планида моя такая? – сказала Ольга, как только поезд тронулся. – Первый муж не стесняясь флиртовал при мне с другими девицами, и второй туда же! Видно, нельзя мне замуж выходить. Надо разводиться!

– А я и отговаривать не буду, – ответила сестра. – Никакого от него толку. Миллионер называется! Ни денег от него, ни одной новой вещи… Да и вообще зануда. И все его друзья – зануды, а уж мать… Разводись!

– Разведусь. И любовника заведу. Как тетя Оля. Молодого. Лет эдак на десять помладше!

И очень скоро Ольга завела-таки себе любовника. Карл Раддатц – белокурый красавец, актер Берлинского театра и ее партнер по пьесе «Возлюбленная», к репетициям которой она приступила, – был моложе ее на пятнадцать лет!

⁂

Ольга недолго придумывала месть для Марселя. Изменить она ему уже изменила, а вот что касается денег… Ольга решила, что при разводе потребует от Марселя приличное ежемесячное содержание вплоть до следующего своего замужества. А так как этого замужества больше никогда не будет, в чем она была абсолютно уверена, то месть будет вполне существенной: платить он ей будет пожизненно!

Ольга позвонила самому известному в Берлине адвокату. Контора оказалась солидной: большой зеленый с черными ромбами ковер на полу в прихожей, дорогой диван, кресла, фикус в потолок, за конторкой секретарь, любезно распахнувший перед ней дверь в кабинет. Началось-то все хорошо, а вот дальше пошло совсем не так, как бы Ольге того хотелось.

– Развод, фрау Чехофф, по новому законодательству практически невозможен, – огорошил ее своим заявлением известный адвокат.

– Даже если муж иностранец, и к тому же изменяет мне?

– Даже если иностранец и изменяет.

– И что же делать?

– Есть только один способ, – слегка понизил голос адвокат. – Вы должны заявить в суде, что ваш муж клевещет на фюрера, рейхсканцлера и других министров, выступая против существующей в Германии власти, и склоняет вас переехать в свою Бельгию, поменяв гражданство.

– А по-другому никак? – заволновалась Ольга, понимая, что это равносильно доносу.

– По-другому никак! – твердо сказал адвокат. – Поверьте мне. Никак!

Что же делать? Ольгу мучила совесть. Такое страшное обвинение может привести Марселя здесь в тюрьму, а может, и того хуже! Да уж! Она, конечно, хотела отомстить ему за свое унижение, но не таким же образом!

– Я подумаю, – сказала она.

Ольга поговорила еще с несколькими адвокатами, но все они в один голос давали один и тот же совет.

– Иначе вас не разведут, – говорили ей.

Но Ольга не торопилась. А вдруг все-таки придет еще какое-нибудь нормальное решение? И пока она его ждала, из Москвы пришло страшное известие, о котором написали во всех немецких газетах. Седьмого августа 1938 года ушел из жизни Станиславский. Это было большим ударом для всей семьи. Оля с матерью и сестрой Адой просидели весь вечер, вспоминая и о своем общении с этим великим человеком, и о самом Художественном театре, и, конечно, об Ольге Леонардовне. Вспоминалось всё только хорошее. Потом сели писать своей тете Оле письмо, на следующий день его