Поиск-90: Приключения. Фантастика - Юрий Уральский

Мысли лезли со скрипом, словно снаружи, думать так — все равно, что головой забивать гвозди. Петров, стараясь думать поменьше, поплелся к двери.

Дернул.

Заперто.

Ах, да — захлопнул дверь, когда входил, чтоб не мешали. Шифр вместе со многим еще выпал из памяти. Петров тупо глядел на дверь; распад мыслительной деятельности доходил до предела — он не видел, на что смотрел, не понимал, что думал, только покачивался вперед-назад, непонятно чему усмехаясь.

Счастье, что никто его не видел — принял бы за феномена и поступил бы соответственно. Впрочем, Петров сейчас вряд ли особо отличался от феномена.

Ему повезло. Никто его не увидел, потому что двери были закрыты. И постепенно Петров начал приходить в себя.

Он потащился обратно и упал в кресло. Потом машинально включил еще один компьютер.

— Ты не Петров! — сразу же заговорил тот, пробуждая в диалогике Петрове профессиональные навыки. — Ты — Адольф…

Договорить компьютер не успел.

Петров тигром выпрыгнул из кресла, рванул рубильник.

— Не Петров?! — закричал он пронзительно. — Врешь ты все, — сработал древний инстинкт: не верь машине, — а я Петров! По биополям, по самосознанию, даже по документам! С куском вами подсунутой памяти! Но не надейтесь: вам со мной не сладить!

Он поднялся, полон решимости.

Дух появился внезапно и буркнул недовольно:

— Я был прав. Будущее — только ваше! Но не так, не так все! Как мало от тебя осталось…

— Что? Что? — Петров всматривался уже в пустоту. Но только пыль клубилась в ярком сиянии ламп. Дух исчез, и с ним исчезла добрая половина уверенности.

— От кого осталось мало? От Петрова? Или от того, второго?

Ответа не было. Он пожал плечами и снова подошел к двери. Теперь он наконец смог заметить аварийный выключатель замка.

Дверь утонула в стене, и Петров вышел, уверенно переставляя ноги.

Он шел в единственное место, где мог успокоить разгоряченный мозг.

Он шел в единственное место, где ему могли все объяснить.

Он шел в единственное место, где ничего не могло случиться.

Он шел в бар.

4

Невмоготу понимать все…

Он опоздал.

Часы пошли, побежали цифры; но хотя минуло лишь тридцать три минуты с того момента, как он оставил бар, столик был пуст. То есть пуст он не был, но компания Патрика исчезла, а сидевший за столиком человек, хоть и был Петрову смутно знаком, не вызывал особых симпатий.

Петров взял коктейль для начала и сел. Сосед криво посмотрел на него, вздохнул и печально опустил взгляд в свою рюмку. В голове Петрова зашевелилось, распихивая по углам остатки суматошных мыслей, ясное подозрение. Он осушил бокал, взял второй и спросил коротко:

— Раздвоение? Ты — не ты?

Человек не ответил. Человек отличается от компьютера еще и тем, что может не ответить. Он просто сжался и залпом допил рюмку, а потом стал подниматься.

Реакция не оставляла сомнений; подозрение стало уверенностью.

— Подождите, — сказал Петров повелительно. — Не люблю пить в одиночку.

— Я тоже, — мигом отозвался человек. — Давай на брудершафт! Макс.

— Ма-акс? — понимающе переспросил Петров и подмигнул. — Игорь!

— Кем здесь?

— Диалогик. Но компьютеры безнадежны.

— Тут все безнадежно. Еще по одной?

— Давай.

— Давно тут?

— Сегодня прилетел.

Макс вскинул глаза и уставился прямо на Петрова. Он медленно, с ощутимым напряжением трезвел; лицо приобретало осмысленность вместе с бледностью. Макс оперся на стол и медленно изучал Петрова, которому стало даже как-то не по себе.

— Ты чего? — спросил он, впервые на Аиде перейдя на «ты».

— Наконец-то! Я верил, что так будет… Ты можешь успеть!

Он произнес это, как приговор.

Петров осатанел:

— Брось придурь! Объясни толком!

— Просто: если идешь в бар в первый же день, значит, долго здесь не задержишься! Обычных десантников сюда поначалу не затащишь, а потом — не вытащишь… Понимаешь, Игорь, человек устроен так, что может найти только то, что ищет. А здесь нечего искать.

— Так что ж ты сам здесь сидишь?

— Увы! Я знаю это — но знать мало, нужно еще и хотеть. А мне нравится здесь. Разговоры интересные, сплетни — да вон ребята, что только что за этим столиком были, они ж целый заговор сплели!

— Операцию? — знающе кивнул Петров.

— Вот-вот. Они сообразили тоже, что в баре ничего не сделать, и решили сбежать.

— Из бара?

— С Аиды.

— Бред!

— Как сказать. План у них отменный — захватить космодром в момент экстрадрязга; тогда и защита инвертирует, и охране будет не до них.

Видно было, что Макс не первый день сидел в баре и успел уже поднахвататься местного жаргона.

— Ого! — изложил свое мнение Петров.

— Вот тебе и ого! А что делать? Тут бывает так хреново, что феномены случаются…

— Они и так случаются.

— Ха! Феномены с человеком случаются только тогда, когда он сам подсознательно этого хочет! Вон Патрик — как сядет за работу, так разбегайся кто может — он работать терпеть не может. А с тобой все в порядке. И со мной. А эти — походят в бар, взвоют от безделья и бессилья, — а для супермена это как красная тряпка! — и уж все у них горит в какую-нибудь опасность угодить! Тут Аида их и берет. Принимает в свое лоно очередного мученика космической экспансии… А тебе бояться нечего!

— Как сказать…

— А что?

— Да раздвоение! То ли я Петров, то ли…

— А какая разница? — спросил Макс.

Петров посмотрел прямо: сообразил, хмыкнул.

— А и то, — согласился он. — Все в порядке, значит… Ну ладно, спрошу еще Стива, для верности… Куда они пошли?

— Эта шайка? На космодром, куда же еще. Да не вздумай туда соваться! Эй, ты же не допил!

Макс махнул рукой в показном отчаянии и еще с секунду созерцал содержимое рюмки. Потом выложил перед собой плоскую коробочку, прижал пальцем и пробормотал скороговоркой, очень тихо:

— Вывел; ушел. Операция начнется через несколько минут; но — жалуется на раздвоение. Закрепил, думаю, не опасно… Что? Так сильно? Бегу!

В рюмку упала розовая капля; Макс опрокинул ее в рот и, на ходу засовывая коробочку в карман, поспешил к выходу.

А Петров стоял, медленно соображая, у выхода из трансфера. Его мутило от непривычки к нуль-связи; тишина вокруг настораживала. Незнакомые коридоры вели неизвестно куда. Связи не было. Никого за столиком в приемной. Нигде никого. Петров скрипнул зубами, рванул на себя дверцу трансфера и вернулся. В голове выкристаллизовался план.