Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Затем Капопа взглянул на Боболо.

— Есть идея, — сообщил колдун.

— Сколько это будет стоить? — спросил Боболо. — Сперва назови цену.

— У тебя есть дочь, — произнёс Капопа.

— Их у меня много.

— Все мне не нужны.

— Получишь любую, если научишь, как сохранить белую девушку, но чтобы об этом не прознала Убуга.

— Предлагаю вот что. Есть одна маленькая деревушка, где нет своего колдуна. Её жители издавна обращаются ко мне по всем вопросам и выполнят любую мою просьбу.

— Не понимаю, — сказал Боболо.

— Деревушка расположена неподалёку от твоей. Мы отведём белую девушку туда. Дашь им немного муки и десяток рыбин. Девушка будет жить там, пока не умрёт Убуга. Когда-нибудь это же произойдёт. Она и так зажилась на этом свете. Тем временем Боболо сможет наведываться к своей новой жене.

— Поможешь мне уладить это дело?

— Да, я пойду с тобой и белой девушкой и обо всем договорюсь.

— Прекрасно! — воскликнул Боболо. — Пойдём немедленно, а когда вернёмся, заглянешь в гарем Боболо и выберешь любую из его дочерей, какая приглянется.

Капопа завязал палочки и божка в узелок, положил в сумку и потянулся за копьём и щитом.

— Веди свою девушку, — сказал он.

Глава 14

В храме бога Леопарда чадили факелы, отбрасывающие колеблющийся свет на чудовищное по своей варварской дикости зрелище, полное драматизма. Снаружи же царила такая темнота, что фигура человека, пробиравшегося вдоль берега, растворялась в ночном мраке. Быстро и бесшумно двигался человек среди лодок людей-леопардов, сталкивая их в воду.

Когда лодки, кроме одной, последней, поплыли по течению, человек отвел её вверх по реке и вытащил наполовину на берег. Затем побежал к храму, вскарабкался по свае на галерею, а оттуда забрался на крышу, где уселся верхом на балку и приник к отверстию в кровле, продолжая прерванное наблюдение за трагической сценой в главном зале.

Ранее он уже был здесь, проведя наверху немало времени и сразу понял, что белому пленнику угрожает серьезная опасность. В тот же миг в голове человека созрел план, и он бросился к реке, чтобы немедленно привести в исполнение первую его часть.

Вернувшись назад, он увидел, что ещё несколько секунд, и он бы опоздал. В охватившей зал тишине чернокожие жрицы бога Леопарда бесшумно надвигались на распростёртое тело жертвы. Младшие жрецы уже не препятствовали им. Сейчас начнутся мучения пленника.

Тарзан из племени обезьян одним махом влетел через отверстие в храм. Перепрыгивая с балки на балку, он двигался беззвучно, как дым, поднимавшийся от факелов, но тут увидел, что жрицам осталось сделать несколько шагов и что с такими темпами его помощь может и запоздать.

Сложившийся в деятельном мозгу человека-обезьяны план был безумным по своей дерзости, но теперь, казалось, он обречён на провал ещё до того, как Тарзан приступит к его исполнению.

Внезапная тишина, сменившая грохот барабанов, вопли и топот танцующих, обрушилась на напряжённые нервы беспомощного пленника. Скосив глаза в сторону, он увидел крадущихся к нему жриц.

Внутренний голос подсказал ему, что наступают самые жуткие, самые невыносимые минуты. Он напряг все силы, чтобы достойно встретить пытку и не доставить палачам удовольствия полюбоваться видом его страданий. Ни за что на свете он, белый человек, не позволит себе проявить малодушие и не выкажет этим примитивным дикарям ни страха, ни боли.

Жрицы приблизились почти вплотную, как вдруг в вышине раздался голос, нарушивший мёртвую тишину.

— Собито! — глухо прогремело под сводами храма. — Я — мушимо Орандо, друга Ниамвеги, явился за тобой вместе с духом Ниамвеги!

В тот же миг вниз по колонне соскользнул белый человек гигантского роста, в одной набедренной повязке, и с проворством обезьяны метнулся к нижнему помосту. От внезапного вмешательства всех присутствующих словно охватил паралич. Собито потерял дар речи. У него затряслись колени и, выдавая своё присутствие, он с воплем ринулся с помоста под защиту толпившихся внизу воинов.

Поражённый не менее негров, Старик, как завороженный, глядел на происходящее, ожидая увидеть, что белый незнакомец бросится вдогонку за Собито, но тот, как ни странно, не сделал этого, а обратился к пленнику.

— Пойдёте со мной. Приготовьтесь, — скомандовал пришелец. — Я уйду через дальний конец храма.

Говорил он тихо, по-английски, после чего тут же перешёл на местное наречие.

— Схватить Собито и привести ко мне! — крикнул он воинам внизу. — До тех пор я буду держать в заложниках этого белого!

Не успел никто возразить или ответить, как незнакомец подскочил к Старику, отогнал от него перепуганных жрецов и жриц, схватил за руку и рывком поставил на ноги. Затем, ни слова не говоря, повернулся, стремительно пересёк нижний помост и запрыгнул на верхний ярус.

При виде несущихся на него обоих белых Имигег отшатнулся, и те выбежали через проём в конце помоста.

Здесь незнакомец на миг задержался и остановил Старика.

— Где белая девушка? — спросил он. — Нужно взять её с собой!

— Её здесь нет, — ответил Старик. — Её похитил один из вождей и, по-моему, увез по реке в свою деревню.

— Тогда за мной, — повелительно бросил Тарзан и свернул налево.

В следующую секунду они были на галерее, откуда поспешно спустились по свае на землю. Человек-обезьяна устремился к реке, Старик не отставал от него ни на шаг. На берегу Тарзан остановился возле лодки.

— Садитесь, — велел он. — Это единственная имеющаяся лодка. Так что погони не будет. А доберетесь до большой