Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Отдельные подробности пока ещё ускользали от него, но и они постепенно восстанавливались, и, когда настал вечер, а вместе с ним время ужинать, он вдруг вспомнил белых — девушку и мужчину, которых видел в храме бога Леопарда. Тарзан рассказал о них Орандо, но негр ничего о них не знал.

— Если они остались в храме, то их наверняка уже нет в живых, — рассудил Орандо.

Тарзан долгое время просидел, погружённый в свои мысли. Тех людей он не знал, но тем не менее чувствовал по отношению к ним определённые обязательства, ибо были они с ним одной расы, одного цвета кожи. Наконец он встал и кликнул Нкиму, уплетавшего врученный ему кем-то банан.

— Ты куда? — поинтересовался Орандо.

— В храм бога Леопарда, — отозвался Тарзан.

Целый день пролежал Старик без еды и питья, крепко-накрепко связанный. Время от времени в темницу наведывались то жрец, то жрица, проверяя, на месте ли пленник и не сумел ли он ослабить путы, но в остальном он был предоставлен сам себе.

Обитателей храма за все это время почти не было слышно. Большинство из них отсыпались после вчерашней попойки. Ближе к вечеру до пленника стали долетать звуки, свидетельствующие о пробуждении признаков жизни.

Из главного зала храма послышалось пение, перекрываемое пронзительным голосом верховного жреца и рычанием леопарда. В течение всех этих нескончаемых часов мысли Старика постоянно возвращались к девушке. Он слышал, как Имигегу сообщили о том, что она попала к Боболо, и опасался, что её вновь заставили участвовать в спектакле на помосте в обществе бога Леопарда. В этом случае, по крайней мере, он сумеет снова увидеть девушку (а это уже немало), но надежда вызволить её померкла настолько, что вряд ли вообще могла именоваться надеждой.

Вопреки здравому смыслу, он пытался внушить себе, что, бежав единожды из храма, им удастся сделать это вторично, но тут в каморку с факелом в руке вошёл жрец.

Посетитель оказался стариком свирепой наружности, раскраска его лица лишь подчеркивала жестокость его черт. Это был Собито, колдун из деревни Тамбай. Ни слова не говоря, колдун нагнулся и стал развязывать верёвки, стягивающие ноги белого пленника.

— Что со мной сделают? — спросил Старик. Собито обнажил желтые клыки в злорадной усмешке.

— А ты как полагаешь, белый человек? Старик пожал плечами.

— Наверное, убьют.

— Но не сразу. У человека, умирающего медленно, в муках, мясо гораздо нежнее, — объяснил Собито.

— Дьявол! — воскликнул пленник.

Собито облизнул губы. Ему доставляло наслаждение причинять страдания, моральные ли, физические ли, а тут представился случай который он просто не мог упустить.

— Сначала тебе раздробят руки и ноги, — молвил он, — потом опустят в яму с болотной водой и привяжут так, чтобы ты не смог сунуть голову под воду и утопиться. Там ты просидишь три дня. За это время мясо твоё станет мягким, нежным.

Он замолчал.

— Ну а потом? — спросил белый не дрогнувшим голосом.

Старик решил не доставлять им удовольствия от вида его смятения и молил бога, чтобы хватило сил выдержать предстоящие физические муки и не посрамить своей расы. Целых три дня! Боже, что за испытания ожидают его!

— Потом? — переспросил Собито. — Потом тебя доставят в храм, и дети бога Леопарда растерзают тебя на куски своими стальными когтями. Гляди!

Из-под широких рукавов своего одеяния, сшитого из леопардовых шкур, он выставил длинные изогнутые когти.

— И потом сожрете, да?

— Да.

— Хоть бы вы подавились.

Развязав наконец верёвки на ногах белого, Собито угостил его грубым пинком, заставляя встать на ноги.

— А белую девушку тоже убьют и съедят? — спросил Старик с замиранием сердца.

— Её здесь нет. Боболо выкрал её. И раз уж ты помог ей бежать, мучения твои будут ещё сильнее. Я посоветовал Имигегу вырвать тебе глаза после того, как переломают руки и ноги. Кстати, забыл добавить, что кости тебе переломают в трёх-четырёх местах.

— У тебя явно слабеет память, — иронически заметил Старик. — Надеюсь, больше ты ничего не забыл. Собито заворчал.

— Пошли! — приказал он.

Колдун повёл пленника темным переходом к главному залу, где собрались люди-леопарды.

При появлении беглеца из полутора сотен глоток вырвался яростный крик, дико взревел леопард, на верхнем помосте завертелся верховный жрец, а омерзительные жрицы бросились вперёд, словно намереваясь разорвать пленника на куски. Собито втолкнул белого на нижний помост и швырнул к ногам верховного жреца.

— Вот жертва! — провозгласил он.

— Жертва доставлена! — объявил Имигег, обращаясь к богу Леопарду. — Ждем твоих распоряжений, о отец детей леопарда!

Имигег ткнул зверя острым концом посоха, хищник грозно оскалился, и из рычащей пасти как будто донёсся ответ.

— Пленника казнить, а на третью ночь да будет здесь пиршество!

— А как поступить с Боболо и белой жрицей? — осведомился Имигег.

— Пошли за ними воинов, пусть доставят их в храм. Боболо мы прикончим для очередного пира, а белую девушку я вручаю верховному жрецу Имигегу. Когда она ему надоест, мы снова попируем.

— Такова воля бога Леопарда! — возвестил Имигег. — Его слово закон для всех нас!

— Готовьте белого к смерти, — взревел леопард. — А на третью ночь пусть дети мои соберутся здесь набраться мудрости, отведав мяса белого человека. Когда его мясо будет съедено, то оружие белого пленника больше не будет представлять угрозы. Смерть белому человеку!

— Смерть! — пронзительно завопил Имигег.

В тот же миг на пленника набросилась дюжина жрецов, швырнула на глиняную поверхность помоста, навалилась всей тяжестью, широко разведя в стороны руки и ноги белого. Тут