Дочь палача и Совет двенадцати - Пётч Оливер

«Так убивают кошек, – пронеслось у нее в голове. – Кошек и детоубийц. Разве я убийца?»

Внезапно дочь палача ощутила безграничное спокойствие и перестала сопротивляться. Она перенесла уже столько ударов в этой жизни, так зачем вообще бороться за нее? И все-таки ее переполняла тоска. Именно теперь, когда она встретила человека, которого могла полюбить, все обрывалось. Остаются ли люди вместе и на небе? По крайней мере, теперь она вновь увидится с мамой…

Но Валентин не желал мириться с судьбой и продолжал вырываться. Мешок между тем опустился на дно заводи и увяз в иле. От холода у Барбары онемели конечности. Она так устала, ужасно устала… Еще немного, и…

Вдруг женщина почувствовала руку на своем плече. Валентин! Похоже, ему все же удалось высвободиться. И теперь он пытался распутать ее веревки! Но в воде они оказались стянуты еще сильнее, и едва ли это было возможно. Однако Валентин не бросал попыток и продолжал возиться с узлами. Желание вдохнуть становилось все сильнее.

«Разорви мешок и выплывай! – хотела крикнуть Барбара. – Ты не сможешь спасти меня, спасайся сам!»

Однако Валентин не сдавался, хотя движения его постепенно слабели. Барбара не видела его в темноте, но лица их были совсем рядом.

Валентин! Милый мой Валентин!

Барбара начала терять сознание, проваливаться в черноту.

Валентин…

В этот момент, когда она почти ничего уже не чувствовала, кто-то схватил ее за воротник и поднял, как мокрого щенка. Вода схлынула, и Барбара вдохнула свежий, драгоценный воздух. Может, она уже на небесах? Неужели смерть оказалась такой легкой? Но в следующий миг снова послышался плач Софии, и Барбара поняла, что мешок в последний момент вытащили из воды. Она ударилась о землю, и кто-то одним рывком разорвал полотно. Барбара почувствовала дуновение морозного воздуха. Над головой сверкали звезды.

Рядом послышалось лихорадочное дыхание Валентина. Он стряхнул с себя веревки и уже потянулся к ее кляпу.

– Убери руки от моей дочери! Я и сам справлюсь.

Кляп резко вырвали у нее изо рта, и нож скользнул по веревкам.

Над ней склонился отец.

Барбара протянула к нему руки, как в детстве, когда хотела, чтобы отец поднял ее. С его волос и бороды стекала вода, одежда липла к телу, так что видны были узловатые мускулы. Он выглядел рассерженным, крайне рассерженным.

Но при этом в глазах его теплилась нежность, какой Барбара прежде не замечала.

– Думала так просто отделаться, плутовка? – прорычал палач. Голос у него был странно надломленный и скрипучий. – Да только мне есть еще что сказать тебе. – Он кивнул на Валентина. – Что это за паренек, объяснишь позже.

Барбара поднялась, ежась от холода. В свете луны она увидела Георга и Михаэля Дайблера. Мюнхенский палач сжимал в руках длинный меч. В первый миг показалось, что он направил его на Георга. Но Дайблер шагнул к Вальбурге, которая стояла спиной к парапету. София плакала у нее на руках.

– Все кончено, Бурги, – произнес Дайблер спокойно и твердо. – Неважно, что ты сделала, – все кончено.

– Это никогда не закончится! – выкрикнула Вальбурга. – Никогда! Невинные дети так и будут умирать. Кто-то должен был противостоять этому. Я… я… – Голос ее дрогнул, губы задрожали.

– Как я не заметил, – тихо проговорил Дайблер, словно самому себе. – За все эти годы, десятилетия… Когда это началось, Бурги? Еще до лечебницы? Мне следовало раньше отвести тебя туда! Но я думал, что сам смогу тебе помочь. – Он покачал головой и опустил меч. – Господи, как мне жаль… Тебя и, прежде всего, этих несчастных девиц…

– Мони, – прошептала Вальбурга. Она крепко прижала к себе Софию и уставилась на мужа. – Наша любимая Мони… Господь забрал ее у нас – и другими детьми не одарил. А мне так хотелось детей! – Взгляд ее стал вдруг холоден. – А потом… потом приходит эта девица и просит избавить ее от ребенка. Я выполнила просьбу, как делала раньше. Но потом, через пару недель, увидела ее на ярмарке; она снова танцевала с парнями и развлекалась! На свою младшую сестру ей было наплевать. Она избавилась от нежеланного ребенка лишь затем, чтобы совокупиться с первым попавшимся парнем!

Голос Вальбурги звучал пронзительно, как колокольный звон. Барбара вдруг осознала, что именно эта женщина еще пару дней назад пекла ее племянникам сладкие печенья.

– Кто-то должен был наказать эту потаскуху! Поэтому я усыпила ее маком и замуровала. Справедливая кара для детоубийцы. И все остальные после нее понесли заслуженное наказание!

– Беременность до замужества под запретом, – возразил Георг, стоявший рядом с Дайблером. – Умерщвление плода, впрочем, тоже. Достаточно было отвести девушек к стражникам. Зачем было сразу убивать их?

Вальбурга посмотрела на него так, словно только теперь заметила, что, кроме ее мужа, у заводи был кто-то еще.

– Вы что, не понимаете? Да, запрет наложен, но они все равно продолжают! Всегда найдется кто-нибудь, есть множество средств и снадобий… Если не сделаю я, то они сделают это сами или отправятся к какой-нибудь знахарке… Так происходит с самого сотворения мира. Кто-то должен был подать пример! Иногда, чтобы тебя услышали, приходится кричать.

– Черт возьми, Вальбурга! – закричал Дайблер. – Замолчи, прошу тебя! – Он поднял меч и двинулся на жену. – Не могу больше слушать твой бред. Эти девушки не были убийцами! Это были отчаявшиеся молодые девицы, они не знали, как им быть. Виноваты мужчины. В последнее время ты постоянно об этом твердила. Виноваты мужчины. Ты права. Но их не призывают к ответственности, и женщины остаются один на один со своей бедой. Вот это и есть позор!

Он оглянулся на Якоба. Тот укрыл Барбару своим теплым плащом, однако ее все равно била дрожь. Валентин между тем тоже поднялся и, пошатываясь, смотрел на эту странную пару – низкого палача и его рослую жену.

– Якоб, поверь мне, – продолжал Дайблер. – У меня были подозрения, вот уже несколько дней. Но удостоверился я лишь сегодня, когда побывал у капитана. У него объявился какой-то парень; видимо, ухажер Эльфи. До сих пор он не показывался стражникам – боялся, что его примут за убийцу…

– Кажется, этого парня я уже встречал, – задумчиво проговорил Куизль. – В тот раз, на кладбище, от меня кто-то сбежал. Этот друг, наверное, и украшал ее могилу…

– Как бы там ни было, этот парень рассказал, что Эльфи тоже забеременела и собиралась к моей жене. Она не знала, от кого этот ребенок, от друга или кого-то из патрициев. К тому же у них не хватало денег, чтобы пожениться. После того как Эльфи отправилась к Вальбурге, он ее не видел. Вот тогда я все понял.

– Она согрешила! – закричала Вальбурга. – И поэтому должна была понести особое наказание. Ее друг хотел оставить ребенка, от кого бы тот ни был. Но Эльфрида думала только о себе, и я выбрала для нее кол. Заслуженное наказание за прелюбодеяние!

– И мастера Ганса ты казнила из тех же соображений, верно? – спросил Куизль. – Соответствующее наказание для каждого…

– Свинья! – прошипела Вальбурга. – В Вайльхайме какой-то ублюдок на дыбе рассказал ему о моих деяниях. Наверное, дружок одной из этих потаскух. Надеялся, что сможет спасти свою никчемную жизнь. Ганс повесил его и принялся разнюхивать. Хотел донести на меня страже и заполучить пост палача в Мюнхене. Обычно убийство было для меня прискорбной обязанностью. Но в этот раз… – Она улыбнулась. – Нож был не очень острый, дело затянулось. А он смотрел до самого конца.

София заплакала еще громче. Вальбурга стояла с ней на мосту, переброшенном через речку. Женщина погладила девочку, взгляд ее прояснился. На мгновение она стала прежней Вальбургой, с которой Барбара познакомилась неделю назад.

– Не плачь, золотце, – Вальбурга стала утешать Софию. – Все будет хорошо. Скоро все пройдет.

– Бурги, отдай мне ребенка, – приказал Дайблер.

Вальбурга посмотрела на него с удивлением.

– Но… она ведь останется со мной, разве нет? Такая милая девочка… У нее глаза как у нашей Мони…