Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

Бедные англичанки, которые в юности считались бы скомпрометированными бесповоротно, окажись они наедине с мужчиной в комнате, просто падали в обморок, справедливо считая, что сейчас то их и... Это самое... В казарму... Естественно, каждая понимала, что кричат именно о ее светлости; именно ее хотят это самое эти посягнувшие нечистые... После сегодняшнего все было возможно. От ужаса они совсем помрачнели.

Я, естественно, рвала вперед как на крыльях, раз такое в замке творится. Я ж девочка порядочная.

- Король повелел изнасиловать всех дев до одной!!!! – вне себя от ужаса кричала я, убегая со всех ног впереди.

Дикий визг сопровождал мои обезумевшие вопли. Периодически все начинали визжать...

Я тоже визжала до опупения, стараясь не отстать от коллектива, особенно когда мои товарки уставали. И тогда я их поддерживала... Естественно, вы понимаете, совесть не позволяла оставить их одних на этих извергов...

- Даю тысячу фунтов, кто притащит мне девку! – перекрыл безумный шум страшный звериный рык.

И тут женщины поняли, что вот оно, началась оргия. Даже невинные девочки сообразили, что началось самое страшное. Рев, визг и плач превысили все возможное... Никогда не думала, что можно так кричать, когда тебя даже убивают. Говорили, этот женский визг слышали за сотню километров, даже, кажется, замок зашатался, а стекла лопались и вылетали кусочками...

Все понимали, что уже всех женщин того, и извращенцы хотят только молоденьких... Девок нет... За них платят бешеные деньги, чтобы только... это самое... невинную девственницу...

- Дети мои, дети мои, – кричала в отчаянии я, жалея и спасая, как матерь, их всех.

- Я сейчас ее поймаю... – бешено ревел, как гудок, поверх всего постоянный бормочущий звук, чудовищным чудом перекрывая адский звук, добавляя всем скорости. – Поймаю, и...

- И что?!?

- Но дети у нее точно будут, – ревел вслед убегающим мужчинам адский нечеловеческий глас.

Крик достиг апогея. Никто и подозревать не мог, что люди могут так нечеловечески кричать. От этого адского визга волосы становились дыбом и кровь стыла в жилах. Что ж они там с ними делают, – с ужасом подумала я. От дьявольского, безумного крика у меня мороз бежал по спине.

Люди кричали, забыв про все. Поняв, что пришла толстая, страшная смерть, они кричали еще истошнее и страшнее. И от этого крика остальные сходили с ума еще больше, ибо там же с ними, о боже, что там делали!

Как-то Джекки, играя со мной, проговорился, что в замке есть тайные ходы. При этом его пальцы непроизвольно дернулись вот так. Напрасно он это сделал. Сменив за жизнь десятки тысяч домов, замков, дворов, многие из которых были весьма похожи на опасные притоны, я уже определяла тайники и скрытые двери и люки просто уже инстинктивно. А отточенная с детства наблюдательность облегчала это. Поэтому стена с рисунком из серебряных крестиков остановила мое внимание.

Я на мгновение остановилась, пропуская мимо себя женщин с риском для жизни, но глаз словно сам отметил рисунок из крестиков, которые были не так покрыты патиной, как остальные. Впрочем, обычный нетренированный взгляд даже за час их не выделил бы. Я иногда и сама не знала, как это я делаю. Так малыш, играющий на инструменте с раннего детства, уже не помнит и не понимает, как можно иначе. Точно так же автоматически я отметила тогда и почти незаметное движение пальцев принца.

Где-то минуту я прижималась к стене, оглядываясь, тщетно нажимая выделенные крестики в той последовательности, которая запомнилась по принцу или подобные варианты, которые могли быть. Голоса уже были рядом.

- Черт! – я выругалась про все люки вместе взятые.

И тут я увидела прямо перед собой отверстие – оно открылось почти неслышно, и я его даже не замечала, так ловко это черное пятно было замаскировано среди узоров. Сделано было гениально – здесь были такие зеркала, что даже открытую дверь обнаружить сразу не было никакой возможности, особенно в темноте. Чисто психологическая иллюзия была создана так, что зеркала маскировали провал. К тому же внутри на стенке был такой же самый узор, вернее оптически такой же, ибо ход был на самом деле вбок, а не прямо.

По коридору бежали солдаты, но они меня еще не видели. Не задумываясь, я шагнула туда. Там я опять увидела крестики и не думая нажала ту же комбинацию, что была последней.

Солдатики уже бежали прямо на меня. Я набрала еще одну комбинацию. А потом еще другую, беззвучно ругаясь сквозь зубы и тряся эту дверь.

- Смотрите в оба! – рявкнул кто-то почти уже над ухом. – Она не должна уйти. Мы ее выследили и обложили, она где-то здесь... Я сам хочу убить эту мерзость...

- Ого! – подумала я.

Он начал уже оборачиваться.

Положение было аховое. Я была в узком тупичке. Если сотня даже болванов выстрелит в эту сторону, то мне придется расстаться с бренным телом, а кнутом в этой трубе... И, хуже всего, я сама сюда залезла...

Я видела, как разворачивается его голова, а сама не могла даже выстрелить, ибо посчитала накладным тащить пистоль... Мерзость... Подумать только, – укоризненно думала я, готовясь прыгнуть.

Ситуация была пятьдесят на пятьдесят, где пятьдесят – это трупы, причем мои, но я уповала, что они плохо подозревают, кто на самом деле та девочка. Она для них пока только стерва. Ну, пусть позаблуждаются пока, пусть...

Я уже прыгнула и больно ударилась о дверь, которая – вот мерзость – уже опять почти мгновенно закрылась.

- Ооо, – тихо протянула я, схватившись за лоб. Я, наверно, точно дурочка. Если и не была до сих пор, то теперь точно мозги набекрень.

Здесь было абсолютно глухо, даже шума не было слышно. Толстая панель отрезала меня намертво, даже можно было ее стенобитным тараном лупить. Покой абсолютный.

Здесь был рычаг блокировки, который я уже заметила ранее – я видела уже такие штуки. Рука моя дернула его. Теперь дверь не открылась бы, даже нажми на крестик.

Хотела я было сказать солдатам все, что я о них думаю, да стенка помешала. И потому я, убедившись, что тут намертво закрыто, облегченно вытерла вспотевший лоб, оказавшись в тайном ходу. Если бы я знала тогда, что я в нем найду!

Глава 46.

Отдышавшись, я пошла по своим делам, вернее ринулась в черную темноту тайного хода, тщательно выбив кимоно, справедливо решив, что все дороги ведут в Рим.

Освещения, конечно, мне никто не обещал, но только в темноте я видела как днем, даже лучше, если глаза привыкали после света... Полжизни прошло ночью, причем и отстреливаться приходилось чаще всего по ночам, высматривать засады, сражаться, потому видела я вполне прилично...

Еще ослепленная, услышав какой-то шум сзади, я против воли ускорила свое движение. Сзади раздался какой-то громкий шум. Я дернулась вперед, оглядываясь. И, к ужасу, наткнулась на кого-то мягкого, настороженно сжавшегося прямо посреди хода и явно не ждавшего никого тут встретить.

- О, дьявол! – мне словно дали по нервам, так я вздрогнула и выругала себя, ибо давно уже не допускала таких проколов. Я поежилась. Всего несколько месяцев Англии и я потеряю свою сноровку. До сих пор меня было невозможно застать врасплох, и в первый раз это было так, что меня словно вышкрябали до самых костей. Ибо глаза еще не привыкли к такой полной темноте, чтобы хорошо что-то различать...

Мы чуть не упали вместе.

И тут я сообразила, что это женщина. Теплая, мягкая.

Может, просто от нее не эманировало опасности, и она сама боялась, потому я, привыкшая полагаться на свой инстинкт, и не отметила ее. Но это мало меня успокоило. При моем способе жизни и активной глупости окружающих, желающих мне почему-то смерти, следующий раз это могла быть смерть.

- Дьявол! – помянула я тетку недобрым словом.

- Это ты Джекки? – облегченно спросила она, ощупав мое лицо. – Давай отсюда выйдем в тайную комнату на вершине замка, а то мне не нравится этот шум в тайном ходе. Ты, наверное, опять забыл закрыть... Обожди, не мешай, я сейчас открою...

Я, конечно, мешать не стала. Я девочка добрая и послушная, и очень уважаю старших. Я только внимательно стояла и послушно смотрела, кожей ощущая приближающуюся угрозу.

Наконец, одна из боковых панелей дрогнула, и я поспешно проскользнула мимо дамы внутрь, пока она возилась с закрыванием двери. Было довольно светло от звезд и огней на дворе, отблески которых улавливал мой взгляд. В этой комнате на вершине было почти как днем...

- Хорошо хоть, что я знаю все тут наизусть, Вот эта дверь рядом ведет в ход аж за замок, открывается так же... – сказала дама. – Недаром мы с твоим отцом тут набегались...

Она обернулась:

- Ты надел сережки? – с изумлением спросила она, и даже в неровном свете было заметно, как она побелела.

Я сделала книксен.

- Прошу прощения мадам! Я не Джекки. И мне очень больно за это, и я это исправлю, – я еще раз извинилась, ибо в ней было что-то неуловимое знакомое, но что я не могла понять. – Мне просто не хотелось вас пугать, пока мы не выбрались. В вашем замке становится слишком шумно и опасно для молоденьких девочек пятнадцати лет, вот я спряталась...