Затерянный остров - Джон Пристли

— Ничего не понимаю, — вздохнул Рамсботтом. — А вы? Что им нужно?

— Одному Богу известно. Может, они принимают нас за кого-то другого? На Чили, кажется, недавно случилась какая-то революция или бунт?

— Вопрос не по адресу. Жизнь слишком коротка, чтобы забивать голову всем подряд. У меня много интересов, но есть области, в которые я не сунусь, даже если мне заплатят. Китай, в частности. И Чили. Я примерно представляю, где они, и на этом все. Однако если хотите мое мнение — они считают остров своей территорией. И тогда мы попали в хорошенькую заварушку, если только не удастся договориться.

Они стояли, опираясь на поручень; доставившие их матросы прохлаждались рядом. Повернувшись, Уильям изумился, насколько близко подошла яхта. Она как раз бросала якорь, и на борту отчетливо читалось название — «Изабелла». С плавучим дворцом мистера Сапфира она, конечно, тягаться не могла, однако смотрелась достаточно элегантно — и дважды элегантно благодаря отражению в воде. На верхней палубе Уильям разглядел несколько белых фигурок, которые, в свою очередь, разглядывали его, причем, кажется, в бинокль.

— Посмотрите, — подтолкнул он Рамсботтома. — Интересно, что здесь делает яхта? Неужели пришла вместе с крейсером?

— Не спрашивайте меня, дружище. Я и про себя-то не знаю, где я и что тут делаю. Единственное, в чем нет никакого сомнения, — я постепенно завожусь. Мы уже давно ничего не ели, а запах лука сводит с ума!

— Меня беспокоит, что сталось со шхуной. Ей давно пора быть здесь.

— Если только тот толстяк не подбил ее торпедой. Запросто мог бы, просто из вредности — эта гора топленого жира ненавидит нас до мозга костей. Ладно. Лишнее беспокойство сейчас ни к чему. Подождем, пока вернется коммандер, он наверняка что-нибудь выяснил. Кстати, мне всегда казалось, что на военных кораблях все блестит и сверкает. Им бы тут не помешала весенняя уборка. Хм-м, а это приспособление для чего?

— Вот и коммандер. Он вам расскажет.

Коммандер явился с перевязанной головой и очень подавленный, но от вопросов о самочувствии отмахнулся.

— Теперь, — проговорил он с видимым усилием, — я понимаю, почему они здесь и почему нас взяли. Затерянный остров принадлежит Чили. Они завладели им около года назад. Тогда, разумеется, он не представлял с виду никакой ценности, поэтому никому не было дела, чей он. В том числе и самим чилийцам.

— Может быть. — Рамсботтом обиженно выпятил толстую нижнюю губу. — Но нам-то есть. И по-моему, это черт-те что.

— Да, накладка, — сокрушенно признал Уильям. — Мне и в голову не приходило, что кто-то из соседних государств догадается прибрать остров к рукам. Однако могло быть и хуже.

— Есть и хуже, — продолжил коммандер. — Шхуны нет.

— Как нет?!

— Вот так. Они остановили ее и велели убираться. Петерсон, разумеется, рассказал про нас, но ему не больно-то поверили. У них имелись все полномочия выгнать его из этих вод и, видимо, особый приказ. В Чили какие-то беспорядки, пара революционеров сбежали на остров Пасхи — хотя, может, их туда выслали, — а оттуда на Таити. И эти молодчики принимают нас за тех самых революционеров. Ничего удивительного, в принципе вполне оправданное предположение. В общем, они развернули Петерсона, и он подчинился. Нами, сказали ему, они сами займутся, а насчет Затерянного у них отдельные инструкции — спасибо этой вот яхте.

— Постойте-ка! — спохватился Рамсботтом. — Получается, шхуна исчезла со всеми нашими вещами? У нас там какой-никакой багаж… Выходит, мы остались в чем есть, то бишь в рванье и обносках?

— Про багаж забыл уточнить. Нужно будет у них узнать, может, Петерсон его передал. Если нет, то привезет обратно на Таити. Все равно большая часть наших пожитков там.

— Да, вот это номер…

— Но теперь-то они разобрались, что мы не чилийские повстанцы? — спросил Уильям. — По нам разве не видно, что ни о каком Чили и острове Пасхи тут и речи нет?

— Ну, вид у нас не самый благонадежный, — протянул коммандер.

— Да уж. — Рамсботтом покачал головой. — За себя не скажу, но на вас двоих посмотреть — чистые головорезы.

— Я объяснил врачу в общих чертах, что мы здесь делаем — о руде, разумеется, ни слова, — и, надеюсь, ему удастся вразумить капитана. Он — врач то есть — уже знает, что я и сам моряк, вдруг это поможет. Хотя, конечно, ситуация и впрямь подозрительная.

— Ну и дела! — кипятился Рамсботтом. — Теперь мы пленники этого военного корыта, а кому не нравится, может отправляться обратно на остров жевать колючки и ракушки. Знатная передряга…

— Насчет нас пока можно не беспокоиться, — заметил Уильям, — а вот что станет с островом? Даже если он действительно принадлежит Чили, еще не все потеряно. Можно, например, заплатить — только не заоблачную цену. Выторговать концессию — или как это называется? Скажем, что мы хотим добывать полезные ископаемые, этого будет достаточно.

— Да, пожалуй. — Рамсботтом с надеждой посмотрел по очереди на обоих товарищей. — Конечно, потребуется время, начнется волокита, но в итоге так, возможно, даже лучше — например, если найти правильный подход, удастся получить помощь правительства. Сделаем штаб-квартиру в Чили и будем руководить работами оттуда.

— Загвоздка в том, — устало выдохнул коммандер, — что концессию кто-то уже получил.

— Правда? В самом деле?

— Знаю! — догадался Уильям. — Эти, на яхте.

— Да, на яхте, — подтвердил коммандер. — До конца не уверен, но они определенно как-то связаны с Затерянным, и, конечно, ради него сюда и пришли.

— Им известно, что находится на острове?

— Не могу сказать. Но откуда бы им? С другой стороны, если нет, зачем они здесь и какое им в принципе до него дело?

— То есть вы не в курсе, кто они такие?

— Я разобрал какую-то фамилию — что-то иностранное, возможно, испанское. Но не уверен.

— Фамилию? Не Гарсувин, случаем? — Уильяма озарило внезапно, он и сам не понимал, откуда вдруг всплыло в памяти это имя.

— Гарсувин?

— Да.

— Вы знаете, — протянул коммандер озадаченно, — кажется, именно ее и назвали.

Уильям молчал, и молчание невыносимо затягивалось.

— Простите. Вот теперь все, пиши пропало.

На Уильяма навалилось тяжкое чувство неизбежного поражения. Полная беспомощность. Она была безотчетной, никто еще не утверждал наверняка, что Гарсувин знает о руде и понимает, какой это остров. Но еще до того, как коммандер подтвердил предположение насчет фамилии, Уильям догадался, что на яхте Гарсувин, а догадавшись, сразу понял, что все бесполезно и с рудой можно попрощаться. Чувство опасности исходило не извне, а словно из глубины души, где распахнулись какие-то шлюзы от одного звука зловещего, рокового имени. Этот подспудный страх долгое время скребся где-то глубоко внутри, словно крыса в кладовой, и Уильям слышал его, лежа без сна по ночам. Гарсувин выиграет. Руда уже давно принадлежит ему — да, с того самого момента, как он, Уильям, уничтожил договор в кабинете Айви-Лоджа и отказался разговаривать с Гарсувином по телефону. Он выкручивался, надеясь на чудо. Но чуда не случилось, выкручиваться больше не удастся, и Гарсувин его настиг. Нелепое ощущение, однако поделать Уильям ничего не мог.