Глаза тьмы - Светлана Зорина

— Смотри — опять мальчик на килоне! — воскликнул Эрлин, показывая на самую большую фигуру. — Я вот что подумал… Давай заберём ту статую из пещеры белой горы. Отличная работа. К тому же, она сделана людьми, а не саннэфами. Зачем ей тут оставаться? Ему ведь не будет тяжело?

— Не будет, — засмеялась Гинта. — Он раз в двадцать сильнее хорта.

Статую они поставили в детском зале на третьем этаже, где когда-то юный Эрлин со своими кузенами и кузинами играл в кольца, учился танцам и фехтованию.

— Надо бы собраться, — сказала Гинта. — Скоро он прилетит за нами, чтобы отвезти домой. Ты ведь хотел что-то с собой взять…

Эрлин уложил в охотничий заплечный мешок рукописи и кое-какие книги, включая "Книгу Ральда" и "Хроники Линдорна".

— "Хроники" я намерен поскорее издать. Хочу, чтобы все — и валлоны, и сантарийцы — знали правду о лирнах, которых вечно расписывали, как злых демонов. Пусть все знают, кто они на самом деле и как с ними обошлись.

— Ты не будешь скрывать, что ты последний представитель линдорнского рода и потомок водяных богов?

— Разумеется, нет. Сантарийцы, думаю, даже не удивятся. Пришельцев из-за гор они и так всегда называли детьми воды. А валлоны… Большинству из них давно уже опротивело всё, что им проповедуют абеллурги. Они столько от них натерпелись, что охотно полюбят тех, кого абеллурги ненавидели и преследовали. Меня в Валлондорне любят, но ведь не потому, что абеллурги велели.

— Я знаю, — улыбнулась Гинте. — Если люди сами согласны считать кого-то богом, им нет особой разницы, каким именно.

Хель прилетел за ними через два дня. И снова утром. Проснувшись позже Эрлина, Гинта не обнаружила его ни в комнате, ни в купальне, ни на кухне. А выйдя из дворца, увидела такую картину: Эрлин и голубой зверь стояли на мосту под аркой. Они как будто секретничали, воспользовавшись тем, что никого нет рядом. Точнее, её нет… В первое мгновение Гинта почувствовала лёгкий укол ревности. Хель приходил к ней, ещё когда она была ребёнком. Это благодаря ей Эрлину удалось полетать на божественном звере. А теперь они стоят там на мосту и беседуют, как старые приятели. Как будто о чём-то договариваются. О чём ей и знать необязательно… Гинта понимала, что ревновать глупо. Хель должен был встретиться с Эрлином. Так же, как когда-то должен был встретиться с ней. И всё-таки…

Эрлин обернулся и помахал ей рукой.

— Собирайся! Он подождёт нас!

Оба надели узкие облагающие брюки, сапоги и белые туники с голубыми эмблемами на груди. Эрлин перекинул за спину набитый книгами мешок. Усевшись на хеля, как всегда, позади Гинты, он тут же обнял её за талию. Он чувствовал, что она чем-то раздражена.

— Мы ещё сюда вернёмся, — сказал он. — На хеле или на дайвере… Или проложим путь в горах. Неважно как, но мы сюда вернёмся.

Долина озёр осталась внизу. Гинта заметила, что хель несёт их не на юг, а на запад. Она удивилась, но ничего на сказала, а через некоторое время всё поняла. Сперва ей показалось, что под ними вспыхнуло ещё одно солнце. Это было круглое озеро, которое сияло нежно-голубым светом, бросая отблески на скалы, окружавшие его почти ровным кольцом. Озеро в кратере прозрачной горы! Эйрин-Сан. Абельгиор. Когда хель опустился на одну из ближайших к нему вершин, Эрлин и Гинта увидели, что гора, в которой образовалось это дивное озеро, действительно напоминает огромную чашу с искрящимся голубым вином.

— Вот оно — озеро Лиллы, — сказал Эрлин. — Было бы обидно, если бы мы его так и не увидели.

Хель помчался дальше. На этот раз на юг. Вскоре показалась вершина Сагарана, пылающая в лучах утреннего солнца светлым пламенем. На уступе Синей горы стоял Симмар и махал им рукой.

"Может, он здесь нас и оставит", — подумала Гинта.

Но хель не снижался. Остановился он на вершине Аймаран, откуда была видна почти вся Улламарна. Их тоже увидели. Обитатели ближайшего к горам селения высыпали из домов и смотрели на них: одни — замерев от изумления, другие — оживленно жестикулируя.

Следующая остановка была недалеко от Белого замка. Гинта видела, как старый Акамин и двое его слуг смотрели на них с балкона четвёртого этажа.

Потом хель отправился в Ингамарну. Несколько остановок в лесу — и перед ними засверкала на солнце серебряная крыша храма Санты. Тиумиды, весело щебеча, трудились в цветнике. Они разом умолкли и оцепенели, когда на лужайку перед храмом опустился голубой зверь с двумя всадниками.

— Эйрин и Санта! — воскликнула самая юная из тиумид, девочка лет девяти, и радостно захлопала в ладоши.

Смущённая Гинта хотела спуститься на землю, но Эрлин удержал её, ещё крепче обняв за талию.

— Подожди, не сейчас, — шепнул он.

Хель снова поднялся в воздух, оставив внизу потрясённых тиумид и храм, на фасаде которого красовался рельеф — солнечный бог и лунная богиня, летящие на голубом звере.

— Эйрин и Санта! — кричали люди, показывая вверх. — Смотрите! Эйрин и Санта прилетели к нам на небесном звере!

Когда хель приземлился на пригорке недалеко от Ингатама, вокруг собралась целая толпа. В воротах замка показался дед, следом за ним высыпала стайка оживлённых ольмов, потом появились мангарты, слуги, среди которых Гинта сразу увидела Таому. Она опять попыталась слезть, но Эрлин опять не пустил её.

— Что его значит? — рассердилась она. — Мы, кажется, приехали…

— Нет, дорогая, мы ещё не приехали.

Хель тронулся с места. Толпа расступилась. Немного пробежав, он снова взмыл над деревьями.

— Эрлин и Санта! — кричали дети, прыгая от восторга. — Наша минаттана сейчас невеста! Солнечный бог увозит её на своём небесном звере!

— Эйрин и Санта! — кричали в Лаутаме и в Зиннумарне. Хель и там сделал несколько остановок.

— Эрлин, что это за представление?

— Не сердись и перестань хмуриться. Не надо портить такое хорошее представление… Нет, правда, что тут плохого? Пусть люди видят нас. Пусть они поймут, что наш брак угоден богам. Людям нравится, когда оживают легенды.

— "Наш брак"? Я ещё не дала официального согласия. И официального предложения ещё не было… Ты знаешь, что я люблю тебя, но…

— Но ты, похоже, до сих пор не веришь, что я тоже тебя люблю! Я и раньше любил тебя, просто не сразу это понял. Что я должен сделать, чтобы ты наконец поверила? Хочешь разозлить меня? Ты это лучше всех умеешь. Эйрин и Санта любили друг друга. Разве наша любовь не придаёт этой истории подлинность? В сказку верят, если в ней есть хоть доля правды. Ты сама это говорила. Они верят — ты же видишь!

Гинта не знала, что ответить, да он и не дал ей ничего сказать. Он развернул её к себе и стал целовать — так, что она чуть не задохнулась. Они не свалились только потому, что их нёс хель, а упасть с него можно было, только если бы он сам этого захотел.