Портреты словами - Валентина Ходасевич

После трудных и длительных самоуговоров перестать работать в театрах я ушла на пенсию, с многолетним опозданием, и на первых порах мне это показалось счастьем: ни спешки, ни волнений, ни оскорблений, ни скандалов, и… я безумно заскучала без живописи.

Я пробовала вернуться к моей первой профессии, но ничего хорошего не получилось. Засорилось, притупилось за многие годы служения театру живописное видение, и я иногда думала: «Может, все муки в театре прекрасны и нормальны? Ведь терпела же я их более сорока лет. Значит, было ради чего!» И в конце концов я поняла, что главное – это работа в коллективе, постоянное чувство, что ты нужна большому количеству людей и не имеешь права их подвести плохой или выполненной не в сроки работой и что спектакль является результатом усилий коллектива людей разных специальностей, а в конечный этап включается и зритель – он же и судья.

В театрах я почти всегда могла найти общий язык и с авторами, и с рабочими разных цехов, и контакт со зрителями. Ну а вот с дирекциями – не получалось. И все же до сих пор время от времени мне предлагают и уговаривают оформить спектакль в Москве, в Ленинграде, во Фрунзе… Но уже нет для этого сил ни физических, ни моральных.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Начала книгу «за здравие», а кончаю «за упокой». Жизнь наша построена так же – никуда от этого распорядка не денешься…

Книга моя о себе и о тех, с кем жалко было и будет расставаться, – одни ушли – другие останутся, а уйду я.

Я была очень любопытная ко всему, что вне меня, а характер у меня такой, что я не ставила себя во главу угла и была всегда более или менее недовольна собой, а главное – результатами своей работы. Многое в жизни из-за этого «пропустила», особенно благ житейских. Скромность моя, как теперь вижу, была глупостью и вообще не полезна – размагничивает, – ценилась в прошлом, XIX веке. Надо было прежде всего больше верить в себя – художника. А сейчас чувствую себя если не у разбитого корыта, то у корыта с большими трещинами.

Странно, до чего же быстро прошла жизнь! Какие-то периоды, особенно неприятные, длились и мучили, казалось, бесконечно долго. И все хотелось ускорить бег времени. А теперь кажется, что жизнь промелькнула неестественно быстро и многое, даже неприятности, возмущения и страдания, хотелось бы пережить вновь, и думается, что наслаждалась бы вдумчиво и скаредно даже несчастьями, потому что все входит в понятие – жизнь.

Во мне смесь оптимизма с пессимизмом. Я умею дружить с людьми, но не умею «ладить». Я вспыльчивая, но отходчивая. В трудных обстоятельствах выручает юмор.

В искусстве я сделала немало – могла бы гораздо больше и лучше, но, конечно, моим настоящим призванием все же была живопись, особенно в области портрета (возможно, что я перешла бы и к картинам); а живописи я изменила – и не по своему желанию.

И теперь еще внезапно, вопреки разуму, иногда мелькнет: если будет время, напишу портрет такого-то, или такой-то, или таких-то… Много, много лет мечталось написать групповой портрет. Приходится примириться с тем, что на сцене жизни я сыграла не «ту» роль. Не я одна – со многими в искусстве это бывало!

Ведь если вспомнить, сколько нашему поколению пришлось пережить всякого: войны, революции, голод, невероятный прогресс в науках и внедрение его результатов в жизнь! Мысли о радио, телевидении и полетах в космос могли бы разрушить психику наших бабушек и дедушек!… А людям искусства? Одних «измов» сколько было!

Кто-то из поэтов сказал: «Родишься поэтом, делаешься оратором». А дело-то в том, что нужно сочетать в себе и то и другое.

Иногда как утешение, иногда как еще доступное наслаждение, иногда – чтобы отвлечь страшные мысли, иногда – когда уже невмоготу окружающие и их поступки (а во всех случаях это помогает), – я выдавливаю из тюбиков краски на палитру и просто тем или другим смешением красок уничтожаю для себя ощущение плохого и творю радость. Эгоистично? Да. Но что поделаешь, если это спасает от груза разочарований! Кроме этого, мне повезло: я нашла себе еще новое применение – пишу вот эти откровенные воспоминания, главным образом для того, чтобы рассказать хоть немногое о замечательном времени, в котором я жила и еще живу, и о людях, которые, одни больше, другие меньше, сделали это время замечательным.

Иногда так противно вспомнить некоторые свои поступки, что невольно вскрикиваю от брезгливости. А что поделаешь? Жизнь не переведешь обратно, как часы: «было» – одно из самых страшных слов… Во имя чего же я жила? Не знаю… Возможно, судьба хранила меня, чтобы я написала эту книгу? Возможно…

Примечания

1

Здесь и дальше в кавычках – цитаты из книги В. М. Ходасевич.

2

Рерберг Федор Иванович (1865—1938) – иллюстратор, декоратор, график (соратник Митрохина и Конашевича). Входил в объединение «Мир искусства», помогал дяде, архитектору Рербергу Ивану Ивановичу, при строительстве Киевского вокзала в Москве. «Мир искусства» – русское художественное объединение (1898—1924), созданное в Петербурге А. Н. Бенуа и С. П. Дягилевым, издавало одноименный журнал. Мирискусники выдвигали лозунги «чистого искусства», преображения жизни искусством, отвергали как академизм, так и тенденциозность передвижников, опираясь на поэтику символизма. Они часто уходили в мир прошлого и гротескных, полусказочных образов. Живописцам и графикам (Л. С. Бакст, М. В. Добужинский, Е. Е. Лансере, А. П. Остроумова-Лебедева, К. А. Сомов) присуща утонченная декоративность. Заслугой этого объединения было создание высокохудожественной книжной графики, эстампа, театральных декораций.

3

«Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».

4

Гончарова Наталия Сергеевна (1881—1962) – русский живописец. С 1915 г. в Париже. Школа русского неопримитивизма. Картинам ее присуща лубочная экспрессия и яркая декоративность образов. Заимствовала у М. Ф. Ларионова его теорию лучизма. Выступала и как театральный художник (спектакли «Русских сезонов» в Париже в 1914 г.). Ларионов Михаил Федорович (1881—1964) – русский живописец. В раннем периоде пейзажист в духе импрессионизма. Позднее примкнул к группе «Бубновый валет». Известна его серия картин на солдатскую тему. Создатель теории лучизма.

5

Петровская Нина Ивановна (1884—1928) – писательница, жена С. А. Соколова (Кречетова). Дружила с В. Я. Брюсовым и Андреем Белым. Соколов Сергей Алексеевич (Кречетов Сергей) (1878—1936) – поэт, редактор журналов «Золотое руно» и «Перевал», которые стремились к объединению младших символистов. Основатель и владелец частного издательства «Гриф». Издатель-редактор альманахов «Гриф». Председатель Московского художественно-литературного кружка.