Любовные прикосновения - Джоанна Кингсли

Вечер перешел в сумерки, и внутри стало темно. Там Ник не стал включать электрические лампочки, а снял с крючка большой латунный штормовой фонарь, зажег спичкой фитиль и повесил его обратно на столб мачты. Каюта озарилась теплым золотистым светом.

– Хочешь выпить? – спросил Ник.

– А что вон там?

И Лари указала на хрустальный графин, стоявший на полке с латунным ограждением, предохранявшим его от падения во время плавания.

Ник достал графин из ниши, вытащил пробку и понюхал содержимое.

– Похоже на коньяк. Но мы возьмем пиво и кока-колу или…

– Коньяк – это подойдет.

Лари присела на скамью.

Ник удивленно приподнял брови, но потом плеснул немного золотистой жидкости в рюмки и произнес тост моряков:

– Спокойного моря и попутного ветра!

Раньше Лари никогда не пила коньяк. Он сильно обжег ей язык. Ник сел напротив, и его взгляд был все время прикован к ней.

– Почему такая перемена, Лари? Ты заставила меня поверить в то, что не хочешь больше меня видеть.

– Тогда я была ужасно расстроена.

– И ты имела на это право.

Лари сделала маленький глоток коньяка. Жар, полыхавший в ее сердце, начал постепенно вырываться наружу. Посмотрев в свою рюмку, она печально улыбнулась.

– Я ведь ожидала, что ты извинишься передо мной, попросишь, чтобы я простила тебя. Но когда ты так и не пришел…

Лари подняла глаза и встретилась с его взглядом.

– Я не понимала раньше, как много ты для меня значишь, Ник… И я испугалась. Ты снова собираешься вернуться туда…

С ее губ сорвался короткий иронический смешок.

– Там, куда отправляюсь я, тоже довольно опасно, как говорят.

Он перегнулся через стол и наклонился к ней.

– И куда же ты отправляешься?

– В Нью-Йорк. Завтра.

Она довольно неопределенно описала обстоятельства, благодаря которым получила работу у лучшего дизайнера интерьеров. Лари сказала, что кое-кто в Ньюпорте рекомендовал ее, поразившись увиденным на вечеринке. При этом она ни словом не обмолвилась о Даниели.

– Да это же просто замечательно! – поздравил ее Ник. Потом добавил:

Кроме одного… Ты права: некоторые районы этого города – все равно что зона военных действий. Он взял ее за руку.

– Послушай, Лари, не беспокойся обо мне! Однажды я уже был ранен и не собираюсь допускать, чтобы это повторилось. Я хочу затаиться и не лезть на рожон. Откровенно говоря, меня гораздо больше беспокоишь ты.

– Я тоже буду сидеть как мышка.

Оба они засмеялись, но потом смех затих. Пламя керосинового фонаря мерцало, окружая их танцующими тенями. Его рука скользнула по ее пальцам.

– И все-таки я буду беспокоиться, – тихо сказал Ник. – Я тоже буду бояться, как и ты. Бояться, что наше время, может быть, пришло и ушло. Что в мое отсутствие ты найдешь того, кто тебе нужен… и что у меня никогда не будет шанса показать тебе, что я и есть именно такой человек…

От его прикосновения распространялось приятное волнение, которое потом волнами бежало по всему телу. Ищущий взгляд Ника проникал в глубины ее глаз, словно он пытался прочесть мысли дорогого ему человека.

Но она произнесла их вслух:

– У тебя есть шанс показать мне это прямо сейчас.

Он откинулся назад и посмотрел на нее.

– Это говоришь ты… или коньяк?

Лари улыбнулась.

– Возможно, мне нужна была доза для храбрости, чтобы сказать тебе это… И теперь уже не возьму свои слова обратно.

Он подождал еще мгновение, а потом подошел к ней и накрыл ладонью ее руку, призывая подняться. Когда она встала, Ник привлек ее к себе. Не было ни одного поспешного или лихорадочного движения, он хотел дать ей возможность в любой момент изменить свое решение. Лари не сопротивлялась.

– Так вот зачем ты пришла… – произнес он очень тихо.

В ответ она еще крепче прижалась к нему и подняла голову. В то же мгновение, как только Ник поцеловал ее, волна желания захлестнула Лари с головой. Как долго ждала она этого освобождения! Действительно ли она хотела Ника или только стремилась познать радость чувственных наслаждений?

Задыхаясь от долгого поцелуя, они чуть-чуть отступили друг от друга, и он ласково потянул ее к спальной каюте. Одной рукой Ник снял с крюка фонарь и понес его перед собой. Лари в волнении шла за ним следом.

На большой кровати они снова поцеловались. В мерцающем свете фонаря они раздели друг друга. Лари дрожала от удовольствия, когда Ник осыпал поцелуями все ее тело, снова и снова повторяя шепотом его имя. Почему она так боялась этого прежде?

Лари раскрылась для него, широко раскинувшись, словно цветок под высоко стоящим летним солнцем. Ник приподнялся над ней, жадно окидывая ее взглядом, она снова задрожала.

– Ну, давай! Пожалуйста! – настойчиво бормотала Лари. Еще секунду он колебался, не отрывая от нее глаз. Что было в его глазах – тень сомнения или просто эффект мерцающего света?

Лари вцепилась в его плечи и потянула вниз.

– Да, я хочу тебя! Возьми же меня, Ник!

Эти слова сорвались с ее пересохших губ прежде, чем она сама себя услышала, и Лари поняла, что она позаимствовала их у Доми.

Услышав ее страстный призыв, Ник отбросил все сомнения. Лари от боли вскрикнула, а потом на нее одна за другой стали накатывать волны наслаждения. Она обхватила его ногами и прижалась к нему так, словно он был единственной твердой опорой во вселенной света, огня, чувств и чего-то непостижимого и постоянно меняющегося, что грозило поглотить ее. Лари вонзилась ногтями в его спину, словно пыталась повиснуть на нем, удержаться над краем пропасти и не соскользнуть вниз. Она чувствовала, что он погружается все глубже и глубже…

Лари больше не могла выдержать и теряла над собой контроль. «Ник… Ник!» – кричала она, умоляя о спасении, и он обнял ее еще крепче и, как таран, устремился вглубь, тоже повторяя дорогое имя. Вцепившись в него, она дрожала, чувствуя, что он изогнулся над ней дугой, будто туго натянутый лук. Потом вылетела стрела, и тогда плотина, сдерживавшая поток, наконец, рухнула, и Лари захлестнул прилив наслаждения, такой могучий, что она, казалось, отделилась от своей телесной оболочки и лишилась рассудка. Теперь от нее осталось только ядро, состоявшее из души и нервов, которое слилось с Ником воедино.

Поток медленно схлынул, и сознание вернулось к ней. Темнота вокруг, которая, казалось, была частью безграничной вселенной, снова превратилась в призрачные очертания каюты яхты.

Лежа рядом с Ником, руки которого все еще обнимали ее, Лари почувствовала себя такой свободной, словно она пересекла границу страны, где истинные чувства были запрещены. Внезапно она обнаружила, что думает о Кат, которая все еще оставалась пленницей по ту сторону границы. Теперь Лари по-новому воспринимала связь своей матери с Джином и простила их.