Любовные прикосновения - Джоанна Кингсли

– И ты не возражала? Ты не любила его?

– Для меня, Лари, любовь не была потребностью. Теперь я много сплю с мужчинами. Думаю, эта страстность важна и для моих песен тоже. Ты ведь слышала ее, правда? Мы, художники и музыканты, должны много заниматься сексом. Но любовь…

Доми покачала головой и задумчиво продолжала:

– Это – роскошь, какая-нибудь драгоценная вещица, которую я вижу за окном, но не могу себе позволить. Мне нельзя любить одного человека, ведь тогда я не смогу перенести разлуку с ним. Потому что моя жизнь не принадлежит мне. В конце каждого светского сезона меня увозят из одного места в другое.

– Какой ужас! – не раздумывая, пробормотала Лари. – Ты ведь не рабыня! Ты не должна сковывать свои чувства цепью!

Доми взглянула на нее. В тусклом голубоватом свете луны Лари увидела на ее лице слабую улыбку.

– Если когда-нибудь чувства станут достаточно сильными, они порвут цепи. Но сегодня я не возражаю против них. Где бы я ни была, я всегда нахожу мужчину, с которым могу заниматься любовью.

– А здесь, в Ньюпорте, у тебя есть любовник?

Она кивнула.

– Он работает в ресторане в гавани. Мы встречаемся два или три раза в неделю, но вечером.

Лари молчала, пытаясь представить себе, что это такое – иметь случайного любовника, испытывать страсть, не обремененную глубокими чувствами. Возможно ли такое для нее? Должна ли она ждать до тех пор, пока не сможет «заниматься любовью» в полном смысле этого слова? Доми, казалось, прочитала ее мысли.

– У тебя проблемы, Лари, потому что ты хочешь быть с мужчиной только тогда, когда твое сердце сделает выбор. Для тебя быть любимой – это почти как… ambicion,[16] точно так же, как для меня – мечта петь и быть известной.

Она обняла Лари за плечо.

– Хочешь un buen consego?[17] Дай себе возможность узнать, что это такое – испытать все! Пока мы ждем осуществления своей мечты, мы ведь должны жить! Вероятно, есть мужчины, которые хотят быть с тобой, Лари. Один их них нравится тебе? Так переспи с ним! Подумаешь, большое дело!

Легкий ветерок, дувший с океана, стал набирать силу. По телу Лари пробежала дрожь, но не только от холода. Ей было страшно отказаться от идеалов. Она знала, что Доми была права, назвав ее желание быть любимой честолюбивым стремлением – следствие жизни без семьи. Но сможет ли она заполнить пустоту в своем сердце чем-то большим, нежели просто физическое наслаждение?

Или, освободившись от несбыточных желаний, она сможет реализовать другие честолюбивые планы?

Лари поблагодарила подругу за заботу, обняла ее, и они пожелали друг другу спокойной ночи. Когда Лари направилась к «Морскому приливу», Доми побежала в город на свидание со своим любовником.

Анита больше не возражала против отъезда Лари в Нью-Йорк, поняв, что спорить с ней бесполезно. Но теперь девушка еще острее ощущала другой, все еще продолжавшийся разрыв. Она ждала известий от Ника. Как бы Лари ни сердилась на него, разве она захлопнула перед ним дверь навсегда? Но дни шли, а он по-прежнему не давал о себе знать. К среде она уже подумывала о том, чтобы позвонить Орну. В воскресенье поезд умчит ее в Нью-Йорк. Если они не увидятся до конца недели, то, возможно, у них никогда больше не будет шанса восстановить свои отношения. Ник в любой момент мог вернуться во Вьетнам.

И все же после всех своих самоуверенных заявлений Лари не могла пойти на попятную. Пролетело еще два дня. Она постаралась забыть о Нике и занялась сотней мелких дел, которые необходимо было сделать до отъезда: упаковкой вещей, уборкой своей комнаты, приобретением гардероба, соответствующего ее новому положению. Кроме того, Лари встречалась с местными подрядчиками, чтобы обсудить с ними ремонтные работы в доме. Если отдать заказ в надежные руки, то не будет никакой причины для волнений. Анита и Майк смогут наблюдать за ходом работ на основных, начальных стадиях, пока Лари будет овладевать знаниями, необходимыми ей для реставраций особняка.

В субботу, возвращаясь на велосипеде в «Морской прилив» после разговора с подрядчиком, Лари увидела Ника. Проезжая по торговой улице мимо старого казино, она заметила, что он свернул в магазин фототоваров. Вдруг ей вспомнились тс страшные картины войны, запечатленные на его снимках. Пройдет ли он через все эти испытания невредимым?

Она бросила велосипед на краю тротуара и побежала в магазин. Одетый в джинсы и пуловер в синюю полоску, он стоял у прилавка рядом с продавцом. Каштановые волосы были подстрижены примерно так же, как у Ника, и телосложение было похожее… И все же это был не он.

Продавец и покупатель обернулись и поймали ее пристальный взгляд. Молодой человек улыбнулся. Ему было приятно внимание красивой девушки.

– Чем могу вам помочь? – спросил продавец.

Она покачала головой и удалилась. Но эта ошибка была ей предостережением: если она не переборет свою гордость, то, может быть, будет сожалеть всю жизнь о том, что не смогла заставить себя сделать один-единственный телефонный звонок.

Гладкие корпуса парусных яхт в доках ньюпортского яхт-клуба поднимались и опускались на небольших волнах. Их мачты пересекались друг с другом на фоне неба, словно детали огромного ткацкого станка, ткущего и ткущего свою невидимую ткань.

Лари легкой походкой шла вдоль одного из длинных доков. Решив выглядеть сексуально и в то же время в соответствующем случаю морском стиле, она оделась в белые брюки в обтяжку и в хлопчатобумажную матросскую блузу с завязками спереди. Заслонив рукой глаза от ослепительного сияния послеполуденного солнца, отражавшегося от воды, она искала его среди людей, работавших на палубах своих лодок, очищая их после дневного плавания.

Когда она позвонила в дом Орнов, к телефону подошла мать Ника. Она разговаривала с Лари весьма холодно и не удержалась от краткого порицания за тс серьезные неприятности, которые Лари причинила бизнесу ее мужа. Но Лари пропустила это мимо ушей, и в конце концов Долли Орн сообщила ей, что Ник принял приглашение совершить морскую прогулку вместе с одним членом яхт-клуба.

– Не сомневаюсь, что вы найдете его там сейчас. Он, возможно, в данный момент на воде, – сказала она.

Многие стапели в доке действительно были пусты. Яхты отсутствовали в них не только в течение нескольких часов, но уходили в летнее плавание на много дней или недель. Лари начала уже отчаиваться.

Когда она бродила по пристани, ее несколько раз окликали по имени молодые люди с лодок и приглашали присоединиться к ним. Она узнала в них сынков старинных ньюпортских семейств, которые были у нее на вечернике и наконец-то сочли возможным принять ее в свой круг. Лари вежливо отказывалась. Она чувствовала, что у нее больше общего с Ником, который испытал на себе их неприязнь. Лари вспомнила, как в одном из писем он упоминал о том, что Орнов не приняли в яхт-клуб из-за того, что Берни был евреем.