Позывные дальних глубин - Юрий Баранов

Сбавив обороты, лодка вползла в горловину залива. Скалистые берега стушёвывались в легкой дымке. Сквозь неё один за другим открывались знакомые створные знаки, показывая дорогу домой. День выдался прохладным, хмурым. Обвес рубки лоснился влагой от непрерывно сходившего с мрачных небес мелкого дождя — косохлёста.

Перед боновыми заграждениями, у входа в гавань, атомоход поджидали два рейдовых буксира. Заарканив лодку мощными стальными тросами, они повели её к пирсу так бережно и любовно, будто невесту к алтарю.

Поход был недолгим, плановым, и потому никаких торжеств по случаю прибытия не намечалось. Тем не менее, встречал их лично командир дивизии Данила Данилович Бахарев. Непрядов ещё издали разглядел в бинокль его невысокую, плотную фигуру в элегантной чёрной шинели и в шитой золотом адмиральской фуражке с непомерно высокой тульей — дабы казаться повыше ростом, как полагали местные остряки. В дивизии Бахарева за глаза называли «два Данилы». Он это знал и не обижался, поскольку ценил флотский юмор соразмерно с занимаемой должностью. Рядом с адмиралом на пирсе стоял Савелий Тынов, который ошвартовал у пирса свою атомарину часом раньше. В нахлобученной на уши, примятой пилотке и в потёртой кожаной куртке Саввушка рядом с Бахаревым выглядел каким-то бедным родственником, как бы забежавшим в гости на минутку и собиравшимся вот-вот откланяться. Непрядов же при сходе на берег по-прежнему одевался как на праздник. На нём тонкого сукна, парадная шинель, брюки отутюжены, ботинки надраены. Это была привычка, которой он никогда не изменял.

Как только на борт атомохода подали трап, Непрядов бодро сбежал на берег. Приблизившись к адмиралу, взял руку под козырёк. Глядя на Бахарева сверху вниз, поскольку на целую голову был выше своего начальника, Егор доложил, как полагается, о прибытии в базу. Комдив внимательно выслушал Непрядова, глядя на него исподлобья, дабы не задирать на подчинённого голову. Потом они, подчеркнуто соблюдая флотский этикет, стянули перчатки и крепко стиснули друг другу руки.

Подошёл Тынов. Большеголовый, плечистый, с обветренным лицом и крупными заскорузлыми ладонями, он походил на просоленного в морях работягу-рыбака. Командиры лодок так же поздоровались: внешне сдержанно, а глазами более тепло и доверительно, как и подобает при встрече уважаемого учителя с любимым учеником. Саввушка по-прежнему относился к Егору с большим почтением, ценя каждое его слово.

Комдив, не торопясь, пошагал вдоль пирса, как бы увлекая за собой Непрядова и Тынова с тем, чтобы удалиться от посторонних ушей. Вероятно, невысокому Бахареву, помимо всего прочего, доставляло особое удовольствие следовать в сопровождении двух гигантов, заметно разнившихся между собой. Один из них по-моряцки прост и слегка небрежен, другой же строго подтянут и в меру изыскан, с манерами истинно флотского аристократа.

— Ну, что можно сказать? — как бы про себя начал размышлять «два Данилы». — Понятно, что ситуация на выходе складывалась не из простых. По данным слежения и по вашим докладам в штабе достаточно полно представляли и четко анализировали действия обоих экипажей, — комдив при этом покосился на Тынова, потом на Непрядова. — Вызывает некоторое недоумение, что вы как бы нарочно загоняли сами себя в более сложное положение, чем бы оно могло быть. На первый взгляд, в вашем подлёдном поединке даже трудно кому-либо отдать предпочтение — настолько он развивался неординарно, дерзко и на больших скоростях. Таким, собственно, и должен быть современный морской бой подводных атомоходов, я в этом твёрдо убеждён. Впечатление такое, что вы одновременно «уничтожили» друг друга. Однако более скрупулёзный анализ показал, что вы, Егор Степанович, нанесли удар чуть раньше, используя превосходящие возможности вашего уникального корабля. И здесь некоторые просчёты вашего «противника» стали особенно видны.

Данила Данилович строго зыркнул в сторону Тынова. Комдив выдержал паузу, давая командирам возможность оценить значимость адмиральских слов, после чего продолжил:

— Повторная атака представляется мне более интересной, особенно с вашей стороны, Савелий Митрофанович.

При этих словах погрустневший было Саввушка снова воспрянул духом, обретая надежду, что его не слишком строго будут ругать за допущенные промашки.

— Полагаю, заставили порядком погоняться за вами Егора Степановича, — говорил комбриг, прося взглядом у Непрядова подтверждения.

— Точно так, — согласился Егор. — Савелий Митрофанович такие хитроумные глиссады вытворял, что мои акустики едва не потеряли его. А если совсем честно, то заставил нас как в бане попотеть.

— Это же ваша школа, товарищ капитан первого ранга, — развёл руками «два Данилы», мол, чего же теперь жаловаться.

От такой неожиданной похвалы Саввушка окончательно расцвёл,

влюблённо глядя на Непрядова.

— Не хочу давать окончательной оценки, — предупредил комдив. — Завтра в штабе проведём более детальный, обстоятельный разбор учений. Вот тогда и воздадим каждому из вас по заслугам.

— А если в целом, товарищ контр-адмирал? — настойчиво попросил Егор, подмигивая при этом Саввушке через адмиральскую голову.

— В целом лично я доволен, — сказал-таки Данила Данилович. — Но это, повторяю, ничего ещё не значит. Окончательно всё прояснится завтра, — и сердито вопросил. — Вам понятно, товарищи командиры?

— Так точно, товарищ комдив, — разом ответили оба командира, снова перекидываясь довольными взглядами.

А мелкий холодный дождь, тем временем, не переставая просеивался с хмурых небес, предвещая близившуюся осень. Но это уже не имело никакого значения, поскольку на Северах любая погода хороша, если служба ладилась и с начальством не было проблем.

Проводив Бахарева до чёрной адмиральской «Волги», командиры ещё раз пожали друг другу руки и разошлись по своим кораблям. Подстраховывая старпомов, Егор лично решил проверить, как механизмы и устройства приводились моряками в исходное положение. Лишь после этого можно было дать личному составу разрешение сойти на берег.

Правда, Непрядовская лодка, по сравнению с другими, оказывалась в более выгодном положении, поскольку ей придавался технический экипаж — специальная береговая команда, которая целиком и полностью обслуживала субмарину во время её стоянки у пирса. Эта привилегия предоставлялась по той причине, что лодка новейшего проекта была настолько технически сложным организмом, что требовала за собой ухода высококвалифицированных специалистов. К тому же весьма немногочисленный экипаж состоял из одних офицеров, на которых в море выпадала вся нагрузка по несению вахт. Поэтому на стоянке в базе для них предусматривался более полноценный отдых, не обременённый излишними служебными заботами, по принципу «рабочий день кончился — море на замок». И никаких тебе хлопот до следующего выхода. Только на самом деле кто-то из офицеров на борту всё равно присутствовал, чтобы постоянно проверять работу береговой команды: «Мало ли что они там намудрят, а свой глаз — всегда ватерпас».