В тени Алтополиса - Артем Юрьевич Углов

с тебя, - палец Тоши ткнул в сторону харкающего кровью Гамаша. – Даешь слово, что не сливал информацию про Чижика на сторону!

- Да пофол он.

- Я еще раз спрашиваю, даешь слово пацана?

Гамахен повертел башкой, пошмыгал носом, и недовольно произнес:

- Даю.

- Теперь касаемо тебя, Чижик.

- Да чё вы его слушаете?! – не выдержал я. – Какое нахрен слово? Ему же соврать ничего не стоит. Ему же это запросто, что два пальца обоссать, а опосля стряхнуть.

- Теперь ты, - сурово повторил Тоша, – точно помнишь, что про тетрадку больше никому не говорил?

- Что я – трепач какой?

- Нам-то вастфепал, - съехидничал Гамахен

- Да потому что думал - свои. А ты, с-сука паршивая зае…, - широкая ладонь Малюты накрыла мой рот и держала до тех пор, пока окончательно не успокоился и не затих.

- Уверен, что кроме нас четверых об этой тетрадке никто не знал? – в очередной раз повторил свой вопрос Тоша.

- Лукич только, но ему какой смысл меня сдавать?

- Ему никакого. Тогда может кто посторонний в дом зашел и увидел, как ты… это самое – пишешь.

- Посторонний? К Лукичу?! Я таких идиотов еще не встречал.

- Почему сразу идиотов? – удивился Тоша.

- Да потому! Жилище Лукича находится на заднем дворе. Его еще свалкой называют из-за количества ржавого металла. Чтобы туда попасть, нужно или через заднюю дверь мастерской пройти, где вечно народ трётся или через высоченный забор сигануть. А потом еще от цепного пса бегать, охраняющего периметр. Короче, случайный человек туда не сунется – это точно, а знающий – тем более. Лукич человек непростой, с ним без особой нужды лучше не связываться.

- Выходит, кроме нас троих про тетрадь никто не знал, - озадаченный Тоша почесал затылок, - хреновый расклад получается.

- Хфеновый, потому что мофгами февелить нужно. То же мне, гениальный фыщик выискался… Вефлок, мать его Холмс, - Гамахен сплюнул очередную порцию крови на дощатый пол. Поморщился и продолжил говорить уже более ясно и отчетливо: – чё на доме зациклились, как бараны? Откуда этот ваш Лукич тетрадь берёт - из мастерской? А сколько внутри народа ошивается? Или он её каждый раз под рубахой прячет вместе со стопкой счетов?

- Про счета откуда знаешь? – опередил меня с вопросом Тоша.

- Не дебил, догадался. Всё Красильницкое на амбарных книгах сидит, припрятанных за прилавком. И эта ваша мастерская на Блинчикова не исключение. Наверняка половина выручки мимо кассы проходит, вот и ведут записи. То же мне, гении предпринимательства… Вместо серого вещества сплошные сухофрукты. Ручка и бумага – это прошлый век. Давно бы вычислительную машину завели и печатали, как все нормальные люди. В электронном виде информацию спрятать куда проще.

- Техника ломается, - возразил Тоша.

- Ага, зато бумага вечная, - тут же отреагировал Гамахен. Попытался ухмыльнуться, но из-за перекосившейся от боли физиономии вышло жалко зрелище, с нервными подергиваниями щеки.

«Какие же вы, бл..ть, недалекие», - читалась фраза в его глазах, – «с кем только дела иметь приходится».

- Думаешь, это мог быть кто-то из мастерской? – предположил Тоша.

- Или мы, или они – другого не дано. Если только мелкий паразит кому другому не проболтался. Да чё за примером далеко ходить - той же шлюхе, которую недавно в парке видели. Как там её зовут – Арина?

Я зарычал от злости - дернулся, но Малюта держал крепко.

- Точно, Арина… Скажи, она у тебя червячка забесплатно сосет или за деньги? Скидку делает как постоянному клиенту или подрабатывает на общественных началах, в качестве оказания помощи неблагополучным слоям населения?

- Я тя ща сам ушатаю, если не заткнёшься, - пообещал Малюта.

Гамаш внял предупреждению: сплюнул очередной сгусток крови и принялся баюкать ушибленную руку.

С улицы долетел грохот проносящегося мимо товарняка. От железки до голубятни было рукой подать, потому и заложило уши от шума. Тоша продолжил что-то говорить, активно жестикулируя. Под конец разошелся и пнул полупустую бутылку лимонада, стоявшую по центру комнаты. Когда же опомнился, остатки сладкой газировки успели выплеснуться на пол.

Причины негодования Тоши стали понятны только после того, как грохочущий товарняк унесся дальше в степь.

- … мне ваще насрать на ваши разборки! – орал он не переставая. – Я может устал после рабочей смены, отдохнуть хотел – по-простому, по-людски: посидеть, сухариками похрустеть, семки полузгать, а вы… вы, как говно в прорубе, вечно всплываете! И воняете… воняете… Малюта, отпусти мелкого. Да не держи ты его! Пускай выйдут на улицу, повыбивают друг из дружки дерьмо. Может тогда станет чуточку легче.

Здоровяк и вправду отпустил меня - снял тяжеленую лапищу с груди, только ожидаемой драки не случилось. Гамахен изначально не был настроен на конфликт, а мой пыл после всего сказанного порядком поубавился. Что если Тоша прав, и Гамахен меня не сдавал? Доказательств тому нет никаких: ни прямых, ни косвенных. Да и про тетрадку с записями работники мастерской наверняка знали. Чай не слепые - видели, как Лукич забирал её домой вместе со счетами, вот и связали одно с другим.

В голубятне повисла напряженная тишина. Гамахен сплюнул напоследок и ушел: то ли выказав тем самым немалую