Белое с кровью - Кристина Робер

– Если бы это была последняя ночь на земле, я бы ни на секунду не выпустил тебя.

– Может, и последняя – ты же не знаешь, что будет завтра.

– Если не собралась умирать, то завтра будет завтра – так уж этот мир устроен, – Домор поддел пальцем ее подбородок и мягко улыбнулся. – С тобой мне хочется думать и о завтра, и о послезавтра, и о чем-то большем, чем секс на одну ночь.

– Если переживаешь за мою честь, то ты поздно спохватился, – хмуро шепнула она. Домор с улыбкой покачал головой и сильнее стиснул пальцы на ее талии.

– Допустим, я просто эгоист и боюсь совсем уж потерять голову, если… как ты там говорила? По шкале от одного до десяти, где один – случайный перепихон? Ну вот, таких случайностей с тобой я не могу себе позволить: контракт подписан и мне от тебя уже никуда не деться.

Ее сердце кувыркнулось в груди, и, не сдержавшись, Ника потянулась к нему и коснулась пальцами уха. Закрыв глаза, Домор вздохнул.

– Значит, ты никуда не уйдешь?

Он покачал головой и коснулся губами ее запястья. Ника внимательно смотрела на него, наконец без стеснения изучая каждую черточку лица, отмечая длинные светлые ресницы и россыпь мелких морщин вокруг глаз, и чувствовала, как ее смятение и неуверенность тают в нежности, затопившей сердце. Решившись прийти сюда, Ника не думала о том, что за пределами этой спальни есть какое-то будущее для них, но сейчас, касаясь мужчины, подобных которому никогда в ее жизни не было, она вдруг поняла, что, может, границы ее нормальности куда шире, чем поиск себе подобных, и что любовь, страсть, преданность и счастье могут рождаться не вопреки испытаниям, которые подкидывает судьба, а идти с ней параллельно.

Мир не рухнет, завтра обязательно наступит, и в этом завтра Ника обязательно подумает об этом и, наверное, наберется смелости и скажет, что настроена серьезно, хочет попробовать и обязательно постарается ничего не разрушить. Но это будет завтра, а пока ей не хочется думать ни о каком будущем – да и о прошлом тоже. Ей хочется один-единственный раз жить здесь и сейчас.

Остаток вечера они провели за ужином, говоря ни о чем и обо всем, без стеснения и ужимок привыкая к близости, которой теперь связаны, и Ника не переставала удивляться, как же это возможно – чувствовать себя настолько на своем месте именно рядом с ним. Уходя спать, она была абсолютно счастлива и ждала следующего дня, совершенно не представляя, но всем сердцем предвкушая новые оттенки чувств, что ей откроются. Действительно ли Домор решил сегодня не спешить из своего эгоизма или же на самом деле понял ее настолько хорошо, что, вопреки желанию, захотел во что бы то ни стало показать ей, как бывает по-другому, – Ника не знала наверняка, но правила игры приняла и уважала. Только решимость ее продлилась недолго: промаявшись несколько часов без сна и едва не сойдя с ума от тревожного стука собственного сердца, Ника плюнула на все и вернулась в спальню Домора. Скользнула под одеяло и прижалась к нему. Илан ничего не сказал – только обнял ее в ответ. Когда сердце успокоилось, Ника осторожно развернулась к нему и нежно поцеловала в губы. Не открывая глаз, Домор улыбнулся и зарылся пальцами в ее волосы.

В ту роковую ночь Факсаю донесли, что Стамерфильд готовит нападение на его семью, в которой к тому моменту родилось двое детей. Факсай не хотел бежать: он планировал ударить первым. Увидев в лесу сестру, он решил, что та пришла со Стамерфильдом убить его и его семью. Но все обстояло совсем не так. Харута пришла умереть от руки любимого брата, чтобы Полоса наконец материализовалась, а ее замысел, основанный на любви и предательстве, воплотился в жизнь. И их с Факсаем гибель заставила наконец Саквия со Стамерфильдом сложить оружие.

Из воспоминаний Гидеона, заточённых в книгу и оставленных на хранение Стамерфильдам

Глава 23. История белых перчаток

Terra caelum, дворец Саквильского

Вместе с Михаилом они сидели в библиотеке, вокруг стола, специально оборудованного техникой для просмотра снимков. Фотографии, сделанные Никой на телефон в лаборатории, распечатали, и благодаря экрану теперь их можно было рассмотреть в увеличенном формате. Первый кадр – снимок страницы досье, с размытым фокусом и плохо читаемым текстом.

– Что это за существо?

Подавшись вперед, Стефан прищурился. Изображенный на фотографии субъект лишь отдаленно напоминал человека: лицо раздутое, непропорциональное, словно однажды его расплавили, а затем слепили заново руками маленького ребенка; глаза едва виднелись из-за разбухших век, нижняя губа отсутствовала, а вместо нее – ровный срез, прикрытый расплющенной верхней губой.

– Жуть, – выдохнул Михаил. – Это последствия болезни или…

– Или, – угрюмо подхватил Алекс, и они обменялись понимающими взглядами. Когда Мари призналась, что отдала Нике пропуск, она пересказала то, что сообщил ей Доминик. «Лаборатория, и одному богу известно, что там творится».

Каждое последующее фото – новое досье: снимок изуродованного, иногда два: до и после, имя, пол, возраст и совсем трудночитаемый текст, разобрать который не представлялось возможным. Может, описание симптомов? Когда на экране появилась очередная история болезни, Алекс охнул.

– Ладик… Это же… О господи… Отец, это же Ладик Герфорд – один из сыновей старожилов «Стании»!

– Ты уверен?

У человека была сильно повреждена правая часть лица: кожа будто проржавела и потрескалась, глаз заплыл черной пеленой, во втором, пока что здоровом, застыл ужас, а над губой – глубокий шрам. Алекс сам видел, как тот его получил: парнишка задирал одного из воинов, а при попытке убежать от разъяренного солдата напоролся на проволоку ограждения. Сомнений не было: перед ним досье на Ладика Герфорда!

Алекс нажал кнопку на панели управления и перелистнул слайд. И снова. И снова. Мелькали лица – обожженные, измученные, испуганные, но еще не тронутые последствиями экспериментов. И Алекс многих узнал. Жители «Стании», сгинувшие в пожаре. Сымитированные смерти, за которые он корил себя все это время.

– Илан Домор обнаружил на пепелище выброс магии, – выдохнул Алекс. – Сказал, что такие следы оставляют порталы. Пожар был предлогом, понимаете?

Пожар был предлогом. Раньше люди пропадали по одному, затем, после взрыва в Шейфиле, недосчитались нескольких человек, но «Стания» стала первым масштабным проектом по захвату. Их выкрали, стравив с тараначи. А тело командира Али Ши так и не нашли. Алекс мог бы подумать, что его лицо тоже есть в этих досье, на страницах, которые Ника не успела запечатлеть, но внезапно его озарила другая мысль.

– Али Ши так рьяно обращал нас в свою веру, в борьбу с тараначи. По его приказу мы захватили их самку… Он… он… А если он не