Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Уже в XIV в. (епископ Уиклиф) в Англии обнаруживаются явления хозяйственной идеологии, позже развитой Лютером и Кальвином (надстройка!). Тенденции капиталистической организации промышленности, сменяющей кустарно-ремесленную, проявляются здесь не ранее конца XV в. и медленно развиваются в XVI–XVII вв. (производственные отношения!). Машинное производство (производительные силы капитализма!) начинается не ранее середины XVIII в., а первые фабрики появляются лишь тридцать лет спустя.

Таким образом, все категории Марксового "исторического материализма", причинные зависимости, управляющие общественным развитием, выстроены в обратной последовательности.

Согласно схеме, в недрах капиталистического "способа производства" назревало антагонистическое (в переводе с греческого — противоборствующее) противоречие между коллективным характером производства (фабричный пролетариат) и частной формой присвоения общественного продукта. Разрешить указанное противоречие и должна была очередная насильственная революция. Неприятие общественного порядка, при котором меньшинство населения живет в роскоши, а большинство — в бедности, пафос протеста против "эксплуатации труда", требование радикальных изменений в распределении общественного продукта — все это было общим местом социально-экономической мысли первой половины XIX в. Предлагались различные рецепты для излечения социальных недугов. Как правило, они сводились к мирным реформам того или иного рода (см. главу 18).

Любые предложения о мирных преобразованиях Маркс называл "утопизмом", подчеркивая, что вооруженное восстание является единственным лекарством от болезней общества. Итак, только революция, гражданская война и террор, гарантирующий победу.

А что потом? Экспроприация (лишение собственности) капиталистов. Рабочий класс сам производит, сам управляет производством, сам присваивает продукт и сам его распределяет (не забывая про стариков, инвалидов и т. д.). Все делается по заранее составленному плану, где учтены все варианты распределения ресурсов и выбран самый лучший. Маркс всерьез полагал, что для осуществления такого планирования достаточно отменить частную собственность.

Далее. Деньги отменяются! Что это значит? Идея "рабочих денег" была очень популярна в кругах европейских социалистов до Маркса. Это такие бумажки, которые удостоверяют затраченное рабочее время, тем самым обозначая и соответствующую долю общественного продукта. По окончании рабочего дня (недели и т. п.) труженик получает такую бумажку и идет с нею в магазин за своей долей предметов потребления. 'Рабочие деньги" отличались бы от обычных тем, что они никак не связаны с собственной ценностью какого-либо металла; их меновая ценность (покупательная способность) определялась бы исключительно затраченным временем труда.

В незавершенной работе "К критике политической экономии" (1859) Маркс разнес в пух и прах идею "рабочих денег" в варианте Дж. Грея (см главу 18). И все же 15 лет спустя в записке, которую потом окрестили "Критикой Готской программы", он для будущего общества без "эксплуатации" предложил то же самое, только в еще более упрощенном варианте. Рабочий получает на фабрике квитанцию о затраченном времени труда и несет ее на общественный склад, где получает эквивалентное количество продуктов производства. "Это не деньги, — утверждает Маркс, — они не совершают обращения". Тем не менее обмен квитанций на деньги — это и есть их обращение.

Кроме того, подобной квитанцией пришлось бы расплачиваться, скажем, со слесарем-водопроводчиком за починку крана, вернуть ею долг своему дружку, который отдаст ее в порядке членского взноса в профсоюз… да мало ли рук пройдет бумажка, обладающая покупательной силой, прежде чем попасть на вещевой склад. Ведь рубль при социализме и был настоящей Марксовой квитанцией, не обеспеченной ничем, кроме "общественного достояния… Нам почти нечего добавить в отношении воззрений Маркса о будущем коммунистическом обществе. Остается лишь вопрос о дальнейшей смене "формаций". Судя по всему, с наступлением коммунизма этот "естественный" процесс должен был прекратиться вовсе. Таким образом, утопия Маркса совмещает в себе оба типа (см. главу 17) — политический и хилиастический.

Схема общественного воспроизводства Маркса занимает особое место в его творческом наследии. Многие независимые ученые (уже в XX в.), скептически относившиеся к марксизму в целом, например Дж. Робинсон, признавали научную ценность этих Марксовых разработок.

К тому времени в распоряжении экономистов было несколько моделей воспроизводства. Конечно, прежде всего Экономическая Таблица д-ра Кенэ. Она была образцом того, как нужно подходить к задаче моделирования общественного воспроизводства. Но как готовая модель она не годилась из-за физиократического принципа "бесплодности" промышленного производства.

Адам Смит выдвинул свою схему воспроизводства, странным образом не замеченную ученым миром XIX в. Но один из основополагающих принципов Смита (а именно: что цена любого продукта II. распадается без остатка на доходы трех видов: прибыль, зарплату и — ренту) прочно вошел в научный обиход. Рикардо исходил из него, когда сводил ценность капитала к затратам труда. Таким образом, разделен указанный принцип Смита стал элементом классической политической экономии. Но из этого принципа следовало, что весь продукт годового труда целой нации, измеренный в рыночных ценах, численно равен сумме доходов трех основных классов населения: предпринимателей, наемных рабочих и владельцев земли. Поэтому в норме _ все товары продаются и все доходы реализуются (модель без сбережений — простое воспроизводство).

Наконец, в распоряжении Маркса был еще и Закон рынков Сэя, схем откуда следовало, что общее перепроизводство невозможно. И этот закон тоже вышел из Смита.

Своей схемой воспроизводства Маркс хотел, по его выражению, "заменить" схему Кенэ. Полемический же свой пыл он направил против фундаментальной идеи Смита, о которой мы упомянули выше и которую он назвал "абсурдной догмой", "нелепостью" и пр.

Как это возможно, восклицает Маркс, чтобы вся цена сводилась к доходам? Ведь всем известно, что кроме прибыли, зарплаты и ренты цена всякого продукта содержит еще и возмещение "постоянного капитала" (мы бы сказали: расхода сырья и износа оборудования)! Изящное рассуждение Смита о том, что последнее тоже сводится к чьим-то доходам, Маркс назвал "пустой болтовней". Найти у Смита логический изъян он, однако, не сумел.