Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Сперва Маркс объясняет нам, что происходит с ценностью. Ее формула: с + v + m. Мы должны помнить, откуда это взялось. А взялось это из "закона ценности" ("закона стоимости"), согласно которому товары обмениваются в соответствии с количеством затраченного труда. По Рикардо и Марксу, это главный принцип ценообразования.

Довольно неожиданно в III томе нам вдруг сообщается, что в действительности этот "закон ценности" проявляется по отношению к отдельным товарам, а ко всей их совокупности в стране. Совокупность товаров обменивается на совокупность доходов. А поскольку доходы происходят от продаж, то дело обстоит еще проще: совокупность товаров обменивается сама на себя. Об этом хорошо сказали Адам Смит (см. главу 14) и Жан Батист Сэй (см. главу 15). Но Смит не привязывал эту мысль к ценообразованию, и Сэй тоже. Понятно, почему. Сообщение, которое говорит о совокупном общественном продукте, не содержит никакой информации о том, как формируются рыночные цены. Так что называть его "законом ценности" никак нельзя.

Однако дело не в названиях. Дело в том, что путем такой подмены одного "закона ценности" другим Маркс, не признаваясь в этом даже самому себе, отказался от ' закона трудовой ценности" из I тома "Капитала". У него теперь товары продаются не по цене, равной с + v + m, а по цене, равной с + v + р (где р — это (внимание!) прибыль по средней норме, а не по "норме эксплуатации").

Новый (для своей теории) вид цены Маркс называет ценой производства. Да, Маркс говорит, что на рынке товары продаются не по трудовой ценности, а по "цене производства". Почему же это не считается отказом от теории из I тома? Потому, говорит он, что цена производства есть превращенная форма трудовой ценности. Другими словами, величина (с + v + р) есть результат какой-то трансформации величины (с + v + m). Два трехчлена различаются только третьим слагаемым. Всего-то и требуется, что доказать или показать, как m превращается в р.

Демонстрацию того, как происходит указанное превращение, Маркс проводит в два этапа. Сперва прибавочная ценность превращается просто в прибыль, а затем уже в "среднюю прибыль '. Так выражается наш автор, но нужно помнить, что никакой "средней прибыли" нет ни в теории, ни в жизни. Сто рублей прибыли на тысячу вложений и сто тысяч прибыли на миллион вложений едва ли когда-нибудь усреднятся. Но обе величины отвечают общей норме прибыли 10 копеек на 1 рубль капитала, или 10 %. Вот что имеет в виду Маркс, говоря о "средней прибыли".

Маркс говорит: норма прибавочной стоимости есть отношение величины прибавочной стоимости к "переменному капиталу", т. е. к v, а норма прибыли есть отношение той же прибавочной стоимости уже ко всему капиталу, т. е. к (с + v). Маркс поясняет: капиталисту кажется, будто весь его капитал порождает прибавочную стоимость, поэтому он и измеряет уровень прибыли по отношению ко всему задействованному капиталу, а не к одному лишь "переменному'. Норма прибыли, говорит он, есть просто "иное измерение нормы прибавочной стоимости". Так происходит, по Марксу, первая стадия превращения.

Сколько ни ломай голову над этими рассуждениями, все равно получается не "превращенная форма", а всего лишь превратное представление. Такое "превращение", как описывает его Маркс, происходит не на рынке, не в области образования цен, а только в голове капиталиста. Ему "кажется", и он "измеряет". Измеряет не "правильно", а "превратно". На втором этапе трудовая ценность каким-то образом "превращается" в цену производства, потому что норма прибавочной ценности превращается в среднюю норму прибыли.

До сих пор Маркс предполагал, что прибавочная стоимость и прибыль — это одна и та же величина, одна и та же сумма денег, только по-разному понимаемая. Капиталист привычно называет ее прибылью на капитал, считая, что ее создает весь его капитал (сумма "постоянного" и "переменного" капиталов). А настоящий ученый понимает, что эта величина создается только "переменным капиталом", что она содержит известное количество неоплаченного труда, что последний воплощен в неоплаченном продукте, — ив силу сказанного эту величину правильно называть прибавочным продуктом или прибавочной стоимостью.

Таким образом, до настоящего момента речь могла идти только о "правильном" или "неправильном" понимании одной и той же величины. Подразумевается, что правильным пониманием в отличие от остальных владеет только автор. Для ученого такая позиция вполне нормальна- Ведь ученый тем и занимается, что ищет истины новые, еще не известные людям. С другой стороны, не всякое открытие того или иного ученого люди принимают и признают. Не столь уж редко бывает, что ученый ошибается. Так что и здесь имеет место разделение труда: дело ученого — выдвигать объяснения, концепции или то, что он считает своими открытиями, а дело публики (в основном научной публики) — проверять достоверность сообщений ученого, выявлять его ошибки или включать его открытие в единую научную картину мира. Этим делом мы и занимаемся с вами, дорогой читатель.

Маркс соглашается с гипотезой, согласно которой нормы прибыли по различным капиталам стремятся к единой — "средней" — величине. Тут речь идет уже не о представлениях и иллюзиях, а о вещах, которые реально наблюдаются в жизни. А что наблюдается то, что товары не обмениваются по закону трудовой ценности. Для рынка, оказывается, "закон ценности-стоимости" Рикардо — Маркса не существует. Может быть, этот "закон" вообще не действует?

Маркс говорит: нет! "Закон стоимости" действует, но не прямо. Его действие искажается различными факторами, происходит 'превращение форм" и т. д.

Конечно, такой подход подозрителен сам по себе. Представим только, что сэр Исаак Ньютон выдвигает закон, по которому сила обратно пропорциональна массе. Его давний коллега и оппонент Роберт Гук возражает: все измерения показывают, что пропорциональность тут не обратная, а прямая. На это наш псевдо-Ньютон отвечает: "То, о чем говорит мой уважаемый коллега, есть лишь превратное представление, вызванное незнанием истинных законов природы". И добавляет" "Ваш закон прямой пропорциональности есть только превращенная форма моего закона обратной пропорциональности". Ясно, что с Ньютоном такого быть никогда не могло. Но Маркс поставил себя именно в такую ситуацию. И мало того, он представил доказательство своей правоты. Оно существует на страницах III тома "Капитала" и было принято многими учеными, хотя даже некоторые из почитателей Маркса были этим доказательством скорее смущены. А кое-кто над ним откровенно потешался.