Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Хотя Франция по праву делит с Великобританией почетный титул родины экономического либерализма, в XIX в. идея экономической свободы чаще всего ассоциировалась с классической школой британской экономической мысли. Даже француза Сэя часто причисляли к английской школе. Мы видели, как во Франции наряду с пропагандой либеральных взглядов возникла реакция на либерализм в виде социализма.

По-иному сложилось в Германии. Здесь британская классическая политэкономия пришлась совсем не ко двору общественной мысли XIX в. Но по другой причине. Немецких мыслителей не устраивали абстрактность британских теорий, их претензия на универсальность своих подходов и выводов, формальный (в известном смысле) характер их построений и то, что казалось немцам чрезмерной узостью взглядов. Общее настроение немецкой реакции можно выразить так: экономика каждой страны развивается по своим собственным законам, которые связаны с ее географическими условиями, историческим развитием, национально-культурными традициями и даже чертами национального характера. Общие экономические законы производства, экономического роста, обмена и распределения эти ученые считали выдумкой англичан, вредоносной для других народов.

Провозвестником немецкой реакции на классическую теорию считается Адам Мюллер (1779–1829). Уже в 1809 г. в своей книге "Основы искусства управления государством" Мюллер выступил как противник идей своего тезки, Адама Смита. По иронии судьбы толчок к немецкой реакции дала работа англичанина Эдмунда Берка "Рассуждения о французской революции" (1790). Берк первым в эту эпоху заговорил об исторической преемственности и красоте национальной традиции, каковые придают коллективной жизни каждого народа нечто семейно-интимное. Непосредственной целью Берка 6ыло доказать, что пример французской революции неприемлем для Британии.

Существующий в Британии порядок Берк представлял в виде наследия отцов, полученного народом по их завещанию. Сама идея преемственности по завещанию была очень близка англичанам с их традиционным почтением к законности и воле предков. Берк писал о нации как о живом организме, который пребывает в гармоническом согласии с мировым порядком и в котором происходят непрерывные процессы отмирания и обновления. Так что все новое органично вызревает из старого, поэтому не может быть ничего совсем устаревшего, не содержащего ростков нового, и ничего совершенно нового, не связанного преемственно с чем-то старым. Понятно, что такой дух неизбежно заставлял воспевать славное прошлое своего народа — как выражался Берк, "свою портретную галерею, свои надписи на монументах, свои отличия и свои титулы". Многие мысли Берка, как видим, звучат неожиданно злободневно в нынешней России. Эти же общие его подходы оказались созвучными умонастроению Адама Мюллера. Позже Мюллера стали относить к направлению "романтизма'. Он действительно идеализировал средневековое прошлое немецкого народа.

Однако высказанные Мюллером претензии к английской политэкономии достойны внимания — всегда полезно взглянуть на знакомые вещи с неожиданной стороны. Мюллер так понимает подход Смита: общество есть совокупность индивидов, экономика — это производство благ для текущего потребления, — , капитал — это вещественный запас и т. п.

Все это Мюллера не устраивает. Такой взгляд на общество он считает механистичным и атомистичным, игнорирующим нравственные силы в обществе. Он считал чисто английской односторонностью акцент на частный интерес и частную собственность, при котором не учитываются национальная солидарность и историческая преемственность. Следовало бы, говорит Мюллер, учитывать необходимость общественного производства для будущего нации, а также интеллектуальный труд и его продукцию.

Каждая нация — это особый организм со своими жизненными принципами и своей индивидуальностью; на этой основе формируется ее историческое существование.

Нации присущи органичная целостность и преемственность от прошлого к настоящему, от настоящего к будущему. Она не может и не должна жить только текущим потреблением, не заботясь о благе будущих поколений. Материальное хозяйствование является лишь одной из многих сторон целостной народной жизни, его необходимо поддерживать в единстве с высокими целями общества.

Последнее есть задача государства, которое при таком подходе выглядит выразителем и воплощением народного единства, а не только хранителем правопорядка. Кроме вещественного капитала, представленного деньгами, существует также и "нравственный капитал", заключенный прежде всего в национальном языке — этом хранителе опыта, мудрости, нравственного чувства, здравого смысла.

Один лишь язык является тем средством, которое передает эти вещи от поколения к поколению. Мюллер не зашел так далеко, чтобы отрицать всякую истинность учения Смита. Для Англии оно, мол, годится. Почему? Потому что там сохранился тот самый "нравственный капитал", состоящий из законов, обычаев, добрых традиций и национальной солидарности. Все это, сохранившееся от средних веков, представляет прочный фундамент, на котором может спокойно, не заботясь о нем, развиваться материальная жизнь народа.

Для континентальных стран, полагает Мюллер, нужно нечто иное — система, которая бы оберегала и развивала комплекс национальных сил: как материальный капитал, так и нравственный и интеллектуальный, как разделение труда, так и общенародное его соединение. В сегодняшнем мире такие идеи звучат вполне актуально. Чтобы соглашаться со многим из сказанного Мюллером, совсем не обязательно разделять его отношение к учению Адама Смита.

Хотя Мюллер и отталкивался от него, фактически все позитивное у него, Мюллера, лежит в иной плоскости знания. Сегодня нам виднее, что в природе вещей действуют определенные экономические закономерности, общие для всех народов. Но и сегодня мы не всегда понимаем, что в различных национально-исторических условиях они могут по-разному проявляться и приводить к несхожим результатам. Следует избегать поверхностных аналогий и механических заимствований. Знание общих законов экономической науки непременно должно дополняться пониманием конкретных условий каждой страны, ее "интеллектуального и нравственного капитала".

Поэтому хороший экономист — это еще и эрудит в области истории и культуры, который не просто хранит свою эрудицию, но постоянно ее расширяет. Кто ничего не знает, кроме современной экономической науки, тот и ее не знает как следует.

…политическая экономия не есть наука, которая учит только, каким образом меновые ценности производятся индивидуумами, распределяются между ними и потребляются ими…помимо этого, государственный деятель желает и должен знать, как возбуждаются производительные силы целой нации, как они увеличиваются, что им оказывает содействие, отчего они слабеют, замирают и совершенно исчезают, как при помощи национальных производительных сил лучше всего и целесообразнее разработать национальные естественные источники, чтобы создать национальное существование, национальное благосостояние, культуру и обеспечить нации будущее".