В подполье можно встретить только крыс - Петр Григоренко

Командующий армией - генерал-полковник (впоследствии генерал-армии) Михаил Ильич Казаков присматривался с явным недоверием. Один раз ко мне запыхавшись вбежал адъютант:

- Командующий приказал Вам ехать с ним.

- Куда?

Но адъютант уже умчался. Я выскочил из землянки. Моя машина только подъезжала. В ней сидел офицер-разведчик. Машина командующего отъехала и сразу, взяв высокую скорость, понеслась в северном направлении, без дороги. Я бросился на переднее сиденье:

- Гони, Павлик! Не потеряй ту машину.

Павлик с места резко пошел набирать скорость.

- Куда едем? - спросил я разведчика.

- Не знаю. Он (Казаков. П.Г.) никогда не говорит, куда ехать собирается.

Я быстро развернул карту. Сориентировался и начал следить. Приметных ориентиров нет. Села и хутора снесены, уничтожены и место их покрыто снегом. Нет и дорог. Как дороги, в разных направлениях, проходят колеи. Леса, рощи, перелески утратили ту конфигурацию, которую имели во время топографических съемок и потому тоже не могут быть полноценными ориентирами. Единственно надежные ориентиры дает рельеф местности. А в этом деле у меня навык порядочный.

Едем 20-30-40 минут в сторону переднего края обороны противника. Машина командующего вышла в танковую колею и, не снижая скорости, мчится по ней.

- Куда же он?! - мелькает у меня мысль. - Вон выскочим на торбочек, и прямо под немецкие пулеметы.

- Павлик! Надо быстро обогнать командующего. Обязательно вон до того бугорка. Гони!

Павлик почти вплотную подошел к машине командарма, вырвал свое авто из колеи и вышел на уровень той машины.

- За мной на предельной скорости, - крикнул я шоферу командующего.

И вид мой, видимо, был такой повелительный, что он даже не взглянув на командующего, погнал за Павликом, который по моему указанию мчался в лощину, чтобы по ней скрыться в опушке леса. И в это время ударил крупнокалиберный немецкий пулемет. За ним застрочили "станкачи". Они, видимо, ждали нашего появления на возвышенности, но увидев, что мы развертываемся, открыли огонь по просматриваемому сектору. Но сектор этот был так узок, что мы его проскочили очень быстро. И все же на машине командующего было несколько пулевых пробоин, в том числе был пробит бензиновый бак.

Когда мы, добравшись до леса, остановились, я подошел к командующему.

- А в чем дело? Откуда здесь немцы? - спрашивал он удивленно, разглядывая свою карту.

- А где же им быть?! Вот передний край обороны немцев. Вот здесь мы начали разворот. Здесь нас обстреляли. А здесь мы стоим сейчас.

- А разве мы не здесь? - показал он совсем другое место.

Я обратил его внимание на рельеф местности и он понял свою ошибку.

С этого дня жизнь моя превратилась в ад. Казаков без меня никуда не ехал. Посылал разыскивать заблудившихся и проверять правильность донесений о местоположении войск. На это уходила масса времени.

Из этого периода больше всего запомнилась работа по ликвидации ошибок ориентирования.

Вот пример. Дивизии, в командование которой я не вступил только из-за вмешательства Сухомлина, 66-ой гвардейской, было приказано ночью передвинуться в новый район, ближе к первому эшелону армии. Дивизия передвинулась и донесла, что заняла указанный ей район. Утром армейские офицеры связи не нашли штаба дивизии. Переговоры по радио ни к чему не привели, и Михаил Ильич поручает мне "найти!" А как? Изучаю как следует район, в котором она была. И нахожу такое сплетение дорог проторенных войсками, в котором дивизия вполне могла пойти не к фронту, а в обратную сторону. Нахожу ее ушедшей на 20 километров в тыл и за полосой своей армии.

Для себя по подобным фактам я сделал твердый вывод: командиры нашей армии, в своей основной массе, не умеют ориентироваться на местности без дорог, населенных пунктов и хорошо отличимых местных предметов, да еще при отсутствии местного населения, у которого можно было бы спросить о местности. Я посоветовал командующему провести хотя бы несколько занятий со всеми категориями офицеров на ориентирование по рельефу. Но армия все время была в походах и боях, времени на проведение офицерских сборов не было. Оставалась единственная надежда - сами дойдут.

Боевая деятельность 10 гв. армии, в период моего пребывания в ней (январь-февраль 1944), была действительно необычной. Прибыл я перед самым началом наступательной операции, которая, как я уже писал, полностью провалилась. После этого были проведены еще две операции почти столь же неудачные. Убывал я на исходе еще одной операции (четвертая при мне), которая имела небольшой частный успех. Каждая из этих операций проводилась после перегруппировки на новое направление. Поэтому наступательные бои перемежались продолжительными маршами. Времени для отдыха не было. Да еще и погода. Ударит мороз, выдадут валенки, отберут ботинки - оттепель. И бредут воины армии в промокших тяжелых валенках по жиже, в которую превратились зимники. Никогда не забуду эти дороги и бредущих по ним измученных, подавленных, ко всему безразличных людей. Только раздадут ботинки, отберут валенки - ударят 20-30-градусные морозы. Затем снова валенки и распутица и т.д. Люди вымотаны до предела, простужены, а многие озноблены и обморожены. А тут еще эта странная осведомленность немцев.

Операции армии рассчитаны на внезапность. Фронт (2-ой Прибалтийский, бывший Калининский) действует на второстепенном направлении. Поэтому у него нет ни боеприпасов на фронтовую наступательную операцию, ни необходимого пополнения. В подобных условиях другие фронты зарываются в землю и готовят войска к отражению возможного наступления противника. Маркиан Михайлович Попов - человек умный, предприимчивый, инициативный, избрал иной образ действий. Он посадил в оборону весь фронт... За исключением одной армии - 10-й гвардейской. Этой армии было отдано все поступающее пополнение, основная масса поступающих фронту боеприпасов. Предполагалось, что она, скрытно сосредоточившись на каком-то направлении, наносит внезапный удар с частной целью - нанести противнику потери, разорвать его оборону и развить успех в глубину, привлекая тем самым, к этому району вражеские резервы. Потом армию незаметно оттянуть, сдав завоеванный рубеж соседям и скрытно перебросить на новое направление.

Очевидно, что главное этого плана - внезапность перегруппировок и ударов 10 гвардейской армии. Но именно внезапности у 10-й гв. армии и не получалось.

Накануне первой, из намеченной серии наступательных операций, немцы разбросали в исходном положении войск армии листовки:

- 10-ая Гвардейская! Вы пришли сюда наступать? Ну что ж, пожалуйте, бриться! Завтра мы вас побреем!

И побрили. Единственный результат первой наступательной операции 10-ой гв. армии - огромные потери.