Иллюзия обмана - Илона Романова

— Кот! Ты мне не снишься? — моментально проснувшийся мальчик сел и схватил зверюгу на руки.

Тот приветственно размурлыкался и потёрся мордочкой о лицо Кайниола. Паренёк растаял от такой неожиданной, совершенно домашней нежности и, уткнувшись в мохнатый кошачий бок, горько разрыдался.

— Я хотел как лучше!.. Думал, найду Императора… Объясню-у…

Кот мягко высвободился из судорожных объятий Наследника, запрыгнул на относительно крепкую полочку, чтобы лучше видеть собеседника, и приготовился слушать его невесёлую исповедь. Зверь молчал, лишь изредка выражая своё сочувствие утробным мурлыканьем.

— …ну вот, а потом я оказался здесь в коридоре. И мне навстречу шла женщина, так похожая на маму. Я их почти перепутал. Только вот… глаза! У этой они были какие-то убивающие…

Кот угрожающе изогнулся и зашипел.

— Ты знаешь её?

Хвост Тийнерета начал самый свой гневный танец.

— Ага… А потом откуда-то сзади подобрался этот… Наместник.

Начавший успокаиваться кот снова зашипел.

— Ах ты, мой умница! Всех бы подданных мне таких… — слёзы мальчика высохли сами собой. Он даже рассмеялся. Потом снова стал серьёзен. — Что же мне делать, кот? Даже если я попрошу тебя отправиться к нашим в Дросвоскр, это займёт некоторое время. А вот его-то у меня как раз и нет…

Кот не считал возможным что-либо советовать Наследнику, поэтому с меланхолически-отсутствующим видом воззрился в окно, изредка рассудительно помавая хвостом.

— Того и гляди за мной придут. И хорошо, если не Квадра… Да нет, я им нужен невредимым. Ну, Наместнику и тётке этой жуткой. Они явно что-то замышляют. И, похоже, вдвоём.

Кот муркнул, подтверждая сказанное.

— Предположим, им не нужен Наследник Престола, — рассуждал Кайниол. — Тогда меня бы без особых сложностей могли убить. Значит, я нужен живой. По крайней мере, пока… А зачем?

Кот выразительно возвёл глаза к потолку и снова сердито задёргал хвостом.

— Ты хочешь сказать, что они хотят шантажировать Арнита? Мной? Они бы ещё маму сюда притащили!

Его мохнатый собеседник начал нализывать манишку с таким видом, словно радовался редкому для человека приступу сообразительности.

— Ну, тогда мне необходимо срочно отсюда сматываться… — парень с отчаянием посмотрел на узкую бойницу, потом на запертую снаружи дверь.

Тийнерет мгновенно соскочил со своей полочки и начал прохаживаться вокруг Хозяина, мурлыча, как приближающаяся гроза.

— Ты знаешь, как выбраться?

Кот, продолжая мурлыкать, подошёл к одному из дальних шкафов и начал точить об него когти.

— Так, может быть, ты и дорогу в покои Императора найдёшь? — прочитав на кошачьей физиономии утвердительный ответ, Наследник слегка поклонился. — Ну, веди, почтенный господин Тийнерет!

Зверь нетерпеливо стал пробираться к одному из самых захламлённых углов комнаты, время от времени оглядываясь, изволит ли следовать за ним Его Высочество.

VI

Цервемза очень спешил. За несколько часов ему нужно было успеть добраться до Дросвоскра; не привлекая особого внимания, похитить Сиэл; вернуться и начать самую грандиозную свою афёру по захвату власти в Сударбе. В конце концов, зачем Арниту Империя, если у него будет семья? До поры живая и здоровая…

Проходя мимо комнаты, где томился пленник, Наместник прислушался. Там было тихо. Очевидно, мальчишка спал.

Сделав ещё пару шагов, Цервемза увидел небольшой свёрток. "Второй подарок за сутки! — подумал Советник. — Вот так этот дурачок и попал во дворец… Интересно, как коврик попал в его руки? Скорее всего, украл! А если… один из солдат сам отдал?.. Это можно проверить… Если Алчап на моей стороне, то не станет защищать своего подчинённого. Как всё удачно складывается: покушение на собственность Квадры — серьёзный козырь в моей игре. Мальчишка, наверняка, испугается наказания и будет более покладист…" Зло усмехнувшись, он прихватил трофей подмышку. Достал свой коврик и начал отсчитывать шаги, приближавшие его к Амграмане.

МЕРЦАЮЩИЕ ПРОХОДЫ

I

Каждыйй волшебник познаёт знаки времени и судьбы по-своему. Самых удачливых посещают видения, другие предпочитают тратить магические знания и силы на бессмысленные ритуалы и обряды, придуманные якобы для того, чтобы хоть немного приоткрыть завесу неведомого. Иные обращаются к помощи ассистентов, а то и вовсе шарлатанов, создающих мистическое настроение, но ни на шаг не приближающих к желанной цели. Ещё кто-то бредёт наощупь, отыскивая ответы в старинных фолиантах и даже песнях. Кинранст до недавних пор умудрялся путешествовать между временами и мирами каким-то своим способом, не очень понятным даже ему самому. А вот брат Мренд привык вспоминать прошлое, чувствовать настоящее и провидеть будущее через рисование. Его карандаш летал, как волшебная палочка, штрихи по его мановению сами ложились на холсты, сплетая неведомые истории. Художник не очень задумывался о том, что творит — просто следовал за полётом фантазии. Или всё-таки это было знание, через века перешедшее к нему от великого Оделонара? Так или иначе, но галерея эскизов росла. Она давно не умещалась бы в заветной папке, если бы не старания Волшебника.

После окончательной гибели Тильецада Художник трудился так неистово, как будто его рука могла разгрести развалины или пробить проход в Немыслимые Пределы. Иногда он входил в такой глубокий транс, что и вправду чувствовал себя спасателем, против которого сговорились стихия и время, но от чьих трудов зависят многие судьбы в обоих мирах.

II

В Изначальные времена Творящие и Хранящие были совсем молоды. Играючи, созидали они мир — весел, лёгок и прекрасен был их труд. Юные божества были так свободны в своей фантазии, как бывают только дети или великие мастера. Их танец казался бесконечным, будто свет, и, словно воды, прозрачна песня. Многие дни и недели в полном согласии друг с другом дарили они своему творению звуки, формы и краски. Гармония и радость царили в мире, пока не стряслась великая беда, едва не погубившая и самих богов, и их творения.

Однажды поссорились Творящие и Хранящие, ибо одним из них хотелось поселить и воцарить в молодом мире существ твёрдых, звонких и крепких, как металл, чтобы царили они справедливо, но жёстко. А другим — чтобы были эти существа трепетными, тёплыми и податливыми, как дерево, и правление их стало разумным и милосердным. Совсем ненадолго покинули мудрость и спокойствие юных богов. Единственный раз не захотели одни уступать другим. Гордыня и ярость затмили глаза и разум Четверых. Не смогли они договориться и в одном существе объединить мягкость и крепость, справедливость и милосердие. Всё сильнее и жарче разгорался великим огнём этот возникший из ничего страшный спор, и не утихал, доколе не превратился в настоящую войну. И тогда, почувствовав, что ничто их более не сдерживает, проснулись жестокие стихии, вызванные спорщиками. Былое дружество сменилось беспощадной враждой. И вот настал момент, когда Творящие начали превращаться в Разрушающих, а Хранящие — в Губящих. Зашатались и затрепетали от безнадёжного ужаса все творения, но некому и некогда было их защитить и успокоить. Началась засуха, да такая страшная, что исчезла почти вся вода в мире. А потом сделалась великая буря, и гроза длилась без перерыва многие недели и дни. Рушились горы и гибли последние уцелевшие в засуху деревья, несчастные животные метались, не зная, где спрятаться, а спор Великих всё бушевал. Неизвестно, чем бы всё кончилось, да только чудовищная сила, разбуженная обезумевшими божествами, разгулялась настолько, что испугала их самих. Поняли они, какую беду накликали. В одночасье повзрослели, увидев, к чему могут привести их схватки. Прекратили свои бесплодные раздоры, снова объединились и кинулись спасать погибающий мир. Сильны были Творящие, но даже они далеко не сразу смогли унять распоясавшийся ветер, утихомирить убийственные громы и молнии, успокоить хлеставший сразу с неба и с земли ливень. Великими волшебством и силой обладали Хранящие, но так и не смогли они до конца очистить мир от следов битвы, от ужаса, боли и смерти, принесённых из Холодных Пропастей Дальнего Мира той разрушительной бурей. Безжизненная мрачная пустыня появилась на месте некогда цветущих краёв. Лишь краткие дни и недели по молодости и неразумению воевали боги, но долгие века понадобились на восстановление уничтоженного.