Звезда надежды - Гленда Норамли

— Своей мечте. Всегда и везде он служит только своей мечте. Он верит, что ее послал ему Создатель.

Он ожидал, что Керис спросит: что же это за мечта? Однако она сказала:

— Ты в это веришь?

— Не знаю. Но я думаю, что его мечта лучше, чем действительность, которую предлагает церковь. Или это. — Даврон обвел рукой все, что их окружало.

— Тогда покажи мне, — попросила Керис, — покажи, как пить леу.

И он показал. Показал, как ухватить нежно-голубую прядь, свить из нее спираль, уходящую в глубь леу, используя только силу собственного разума.

— Ты должна захотеть, просто захотеть. Привлеки ее к себе: представь, что вдыхаешь облачко дыма…

Даврон показал Керис, как впитывать силу, — так ящерица вбирает в себя солнечное тепло. Показал, как заполнить леу все полости тела, как вбирать ее с каждым вдохом.

— Почувствуй, как она в тебя входит… И медленно, медленно Керис начала заполнять свое тело пульсирующей силой леу.

— Думай о себе как о губке, — посоветовал Даврон. — Пусть заполнятся все пустоты. Думай о том, что ты способна погрузиться в леу, вдыхать ее, впитывать через кожу. Почувствуй, как бежит она по твоим жилам, как становится твоей кровью…

Керис втянула в себя силу и послала ее к рукам. Медленно и постепенно правая кисть начала наполняться жизнью… Пальцы налились, выпрямились, начали подчиняться воле Керис.

Нужно было время, полная сосредоточенность, и надеяться можно было только на себя.

«Я не могу даже притронуться к ней», — думал Даврон, наблюдая за мучительным процессом, который постепенно возвращал Керис способность пользоваться руками, гибкость и чувствительность пальцев. По мере того как нервы оживали, боль становилась все более нестерпимой. Керис побледнела и задрожала, закусила губу, чтобы сдержать стон, загоняя страдание внутрь. Даврон ничем не мог ей помочь.

И ничем не мог он помочь Керис, когда она в изнеможении упала на землю. Девушка была слишком слаба, и слишком много времени ушло на обучение. Даврон осторожно обнял ее и молча оплакал ее мужество и ее потерю. Левая рука Керис осталась сморщенной и иссохшей — рукой старухи. Пальцы были неестественно тонкими, суставы деформированными, кисть напоминала птичью лапу — но все же рука жила, ею можно было пользоваться. С правой рукой Керис удалось добиться большего: она стала теплой, мягкой, подвижной. Нормальной.

«Будь ты проклят, Карасма, — подумал Даврон. — И все-таки не все вышло по-твоему! Кое в чем мы можем тебя обыграть!»

ГЛАВА 24

Должны ли мы говорить: покорись, — и ждать покорности, если не можем даровать надежды? Не слишком ли много теней бросили мы на дорогу благочестивых и не слишком ли мало открыли им дверей к свету?

Когда через три дня после падения моста Мелдор въехал в лагерь, он направил своего коня прямиком к Керис, безошибочно выбрав ее среди остальных. Мгновение он сидел в седле абсолютно неподвижно, не произнося ни слова, потом спешился и недоверчиво спросил:

— Леу, Керис?

И улыбнулся.

Девушка знала, почему он улыбается. Старик думает, что леу поможет ей найти секрет карт тромплери. В душе Керис закипела горечь.

Однако через несколько секунд улыбка исчезла.

— Однако я ощущаю что-то еще… Запах… запах Разрушителя.

Керис молча протянула ему свою левую руку. Мелдор взял ее в свои, ощупал грубую кожу, узловатые пальцы, выпирающие суставы, потом поспешно выпустил, как будто обжегся. Требовательным жестом он потянулся к правой руке девушки, так что она позволила старику ощупать и ее. Улыбка снова вернулась на место.

— Ах… По крайней мере за это благодарю я Создателя!

Горечь стала совсем невыносимой. Все, что имеет для него значение, — это насколько хорошо все вокруг способны служить его планам… Вот и теперь он радовался, что ее правая рука все еще действует, так что чертить карты она может. Должно быть, он доволен и тем, что левая рука изувечена: этого, несомненно, достаточно для того, чтобы Керис изгнали из Постоянств, — а тогда ей некуда будет больше идти, кроме как к нему в услужение.

— Нам с тобой нужно поговорить, — бросила Керис. Мелдор кивнул, как всегда невозмутимо — словно оставался хозяином положения; он продолжал улыбаться.

— Согласен. Только позволь мне сначала устроиться, ладно? — Он принюхался, обнаружил присутствие Даврона и повернулся к нему. — Даврон! Все в порядке?

— Да. Мы справились. Перенесли лагерь туда, где есть вода, — к озеру Гаррет.

— Да, люди Хелдисса так мне и говорили. — Мелдор снова повернулся к Керис. — Я привез тебе новую палатку и вьючную лошадь. Ехать ты сможешь на Туссон.

— Что заставило тебя предположить, что я смогу ехать дальше — что вообще буду жива?

— Наверняка я этого, конечно, не знал. Но в потоке был Карасма, а там, где появляется Разрушитель, обязательно происходит что-то неожиданное.

Гнев на его бесчувственность переполнял Керис, но следующие слова Мелдора, произнесенные его прекрасным голосом с мягкой искренностью, смели все ее раздражение.

— И еще ты: ты — ярко горящая звезда, Керис Кейлен. Твой свет освещает мою тьму. Ты сильная, и тебя нелегко убить. Нет, я не думал, что ты погибнешь, когда ты упала. — Мелдор отвернулся от Керис и стал здороваться с остальными. Даврону он сказал: — Ты поступил смело, но глупо. Ты никогда ничему не учишься, мой друг.

Потом обратился к Скоу:

— Думаю, что в конце концов из Глубокого их обоих вытащил ты. Мы все можем положиться на тебя, когда доходит до практических действий.

Керис не сдержала улыбки. Так оно и было: именно Скоу втащил сначала ее, а потом Даврона на отвесный утес. Ему удалось спасти достаточно веревок от рухнувшего моста, чтобы они достали до дна каньона, а потом соорудить ворот, с помощью которого их благополучно и подняли наверх. Керис удивилась, заметив, с какой настороженностью двое мужчин — Даврон и Скоу — встретились после этого; Даврон выглядел виноватым, покраснел и в конце концов пробормотал извинение. Скоу был не менее смущен и признался, что иногда бывает рад остаться в дураках и что это был именно такой случай. Потом он ухмыльнулся, потер подбородок и многозначительно сказал:

— Но погоди, дружок: как-нибудь, когда ты зазеваешься…

— О чем это вы? — спросила Керис, но удовлетворительного ответа так и не получила.

Следующие три дня, пока они дожидались Мелдора, были для Керис и Даврона и трудными, и радостными. Их взаимное желание оставалось неутоленным. Они должны были подавлять, скрывать, игнорировать нормальную страсть, нормальные потребности тела. Однако чем глубже прятали они свои чувства, тем большее напряжение их охватывало. Иногда Керис казалось, что она не выдержит, завизжит, зарыдает. Она жила в постоянной пытке — и выхода из этого положения не было и никогда не будет.