Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Серое небо, ещё слабо освещало пробуждающуюся землю. Но люди ставшие ночлегом на поляне, уже возились, сворачивая свой лагерь, собираясь продолжить свой путь. Мороз пощипывал за щёки и норовил залезть под одежду — стремясь заморозить только что проснувшихся мужчин. Ему было мало тех несчастных, чей костровой, так, кстати, уснул: огонь его костра вскоре погас и все кто спал вокруг него, стали добычей этого старого злодея. А те, кому повезло не стать его добычей, сейчас бросали взгляды на замёрзших товарищей, которых готовили к спешному погребению. Они радовались, что сия чаша их миновала и не подозревали, что проведенье приготовило им не очень приятный сюрприз — сегодня ночью, их стоянку тайно посетили вражеские воины: чьё белое одеяние, делало их незаметными на фоне снега, а манера передвижения — неслышными.

Гости пришли незаметно, никого не трогая — их интересовали только сани с пороховыми бочками. Вот к ним, оба воина и поползли, передвигаясь на манер юрких ящерок проворно скользя к своей цели. Также тихо незнакомцы повозились, достигнув её, чего-то незаметно установили и никем незамеченными, скользя как бестелесные тени, ушли в лес.

И вот сейчас, когда полусонные люди, попытались впрячь в сани лошадей: раздался взрыв — заставивший содрогнуться весь лес. Взрывная волна, пронеслась вихрем, опрокидывая возы, ломая деревья и расшвыривая и круша всё, что попадалось на её пути. И не оставляя никакой надежды на благоприятный исход, тому, кого она встречала на своём пути.

Лес быстро погасил эту ударную волну, вызванную мощным взрывом. Правда, потерял при этом часть своих деревьев; но даже он, не смог удержать распространение грохота от сильного взрыва. Тот разлетелся по нему, испугав всё живое в округе. Но группа из шести человек — одетых в белые одежды, только оглянулась, услышав его отдалённый отзвук. Люди молча переглянулись и как нив чём небывало, продолжили свой путь. Они сделали своё дело и сейчас стремились, идя на лыжах как можно скорее уйти подальше — запутав свои следы.

У него всё получилось: его поезд — состоящий из трёх саней гружёных трофейным оружием (пригодится стрельцам и казакам), удачно миновал все вражеские разъезды и, обогнав врага, уже почти прибыл на позиции занимаемые своим полком. Юрий в душе радовался, у него получилось пройти незамеченным. Если не считать один уничтоженный вражеский разъезд. Допросив пленённого дозорного, он знал, что король Швеции решил остановить своё войско — желая подтянуть растянутые тылы. Но не ведал, что Карл XI собрал весь свой генералитет и в данный момент решал: стоит ли идти дальше на Псков, или лучше повернуть назад. Недавний непонятный взрыв запасов пороха по урону не был критичным — запасы огненного зелья ещё были, хотя в недостаточном количестве. Однако этот дефицит можно было легко пополнить, доставив новые его запасы по основному пути снабжения — он был безопасен. Как показало быстрое расследование, подрыв запасов пороха был трагической случайностью. Немногие выжившие в один голос утверждали, что никакого нападения не было: а скорее всего, один из возов случайно подожгла искра от ночного костра. Эти недотёпы, сами виноваты в произошедшем ЧП.

Взвесив всё аргументы за и против, командование оккупационной армии в итоге решило — подождать отстающие обозы и продолжить путь на Псков: ну а то, что солдаты недоедают — так это только на руку. Они с большим рвением и упорством будут штурмовать крепость, узнав о богатых складах находящихся за её стенами…

Ещё не доехав до линии полковой обороны, обоз Гаврилова повстречал казачий разъезд. Казаки, с гиканьем и свистом выскочили из ближайшего леска. И разделились на две группы, одна понеслась на перехват саней, а другая — стала отрезать путь возможного отступления. Егеря, управлявшие санями, никак не среагировали на это, если не считать того, что они привили в боевую готовность своё оружие.

— Эй! Вы кто такие?! — Закричали всадники, приблизившись вплотную и резко сбавив ход своих скакунов. — Куда едите?! Стоять когда мы с вами разговариваем!

— Кто мы такие, мы и сами знаем! — С усмешкой ответил самый молодой егерь. — А вот, кто вы такие дяденьки?! Это признаться очень интересно!

Парнишка немного вольготно — полу лежал на санях. На его плечи был накинут огромный, тяжёлый тулуп, из-под края, не застёгнутого борта которого, выглядывал ствол ППШ. Гордей (именно так звали юношу), в силу своего юношеского максимализма, явно насмехался над казаками. Но так как конфликт с этими войнами не входил в планы Юрия, он одёрнул своего подчинённого:

— Цыц Гордеюшка! Негоже нам со своими братьями сориться! — И тут же заговорил с казаками: говорил деловито и спокойно. — Свои мы братцы, егеря Берберовского полка. Сопроводите нас в лагерь. Там всё и прояснится.

— А чё эта, вы тогда не в их форме?

Недоверчиво поинтересовался бородатый казачура с косматыми бровями. Все четверо его товарищей тут же напряглись. Заметив это, Гаврилов неспешно скинул со своих плеч тулуп: под которым оказался белый комбинезон, одетый поверх тёплой одежды.

— Как ты думаешь, казак, как сподручнее зимой подкрадываться к врагу? Так, или в полковом мундире?

— В белом конечно. — Добродушно улыбаясь: ответил старший среди казаков. — Только это, я-то точно не знаю, кто твой враг. Мы аль Шведы.

— И в этом, твоя, правда. — Нарочито небрежно ответил Витальевич, демонстрируя полное спокойствие. — Давай так. Вы нас отвозите к подполковнику Йикуно и если мы, не те за кого себя выдаём, то крошите нас в капусту. Ведь тогда, на вашей стороне будет значительный численный перевес.

Казак задумался. Этим временем подошла пятёрка отрезавшая путь отступления. И видя, что их руководитель о чём-то мирно беседует с незнакомцами, они, не сговариваясь, вложили ли в ножны свои сабли.

— Э-э-э, бог с вами! — Принял решение бородач и махнул рукой. — На самом деле: если что, то неохота со своими воевать. Тем более, вы всё так складно баете…

Романов занял одну из землянок и, судя по всему, чувствовал он себя в ней весьма комфортно: несмотря на явную аскетичность её обстановки. В дальнем её углу стояла печка — буржуйка (работы Ростовских мастеровых), по центру жилища был дощатый стол, а рядом с ним широкая скамья, служившая по совместительству постелью. Об этом говорили шкуры лежащие на ней. Пётр устроил в этом жилище свой штаб, где на тот момент, (когда туда заглянул Юрий), находились: Йикуно; Емельянов; двое каких-то неизвестных Юрию стрелецких полковника; старинный донской «друзяк» Степан, который, оказывается, успел дорасти до атамана и неизменный Петров спутник Меньшиков. Все эти люди склонились над столом и при свете свечей пытались разобраться в карте. Все они обернулись, когда Юрий, постучав по дверной колоде, спросил: