Лишние дети - Дайни Костелоу

миссис Уотсон, которая не собиралась спорить с начальницей, — но я воспитательница, на моем попечении множество детей. Не буду же я по каждому вопросу прибегать к вам. На вас лежит ответственность за всю ферму, зачем беспокоить вас по мелочам.

— Это совсем не мелочи, — возразила миссис Мэнтон. — И мисс Ванстоун считает так же.

— Что ж, простите, я совершила ошибку, но… — Миссис Уотсон протянула письмо обратно. — Похоже, вам не о чем больше беспокоиться, ведь, как пишет мисс Ванстоун, бабушка умерла. — Она грустно улыбнулась. — Мне кажется, главное в письме — эта новость, которая расстроит девочку.

— Что ж, — вздохнула миссис Мэнтон, — похоже, вы и вправду подумали, что мисс Ванстоун разрешила бабушке отправить письмо внучке. В любом случае все хорошо, что хорошо кончается.

Дэлии Уотсон захотелось крикнуть в ответ: «Да чего же здесь хорошего?! Это только для тебя все сложилось удачно, бесчувственная сука, а бедная Рита потеряла единственную родственницу, которая писала ей! Если и правда существует этот злобный и жестокий Бог, то я рада, что больше не верю в Него!»

— Вы сообщите Рите новость?

Миссис Уотсон взяла себя в руки и ответила, что выберет подходящее время и обязательно расскажет девочке о том, что случилось.

— Отлично! — обрадовалась миссис Мэнтон, — тогда действуйте.

Вернувшись в «Лиственницу» Дэлия Уотсон прошла в свою комнату и постаралась успокоиться. Она подошла к окну и выглянула в сад. В саду девочки играли в прятки. Но скоро им придется вернуться в коттедж, готовить ужин. Дежурными сегодня были Рита и Дейзи.

— Скорей, а то опоздаем, — сказала Дейзи, когда они вошли. — Пес-барбос отругает нас.

Миссис Уотсон улыбнулась. Ей нравилось прозвище, которым ее наградила Дейзи. Она и правда была сторожевым псом, охранила девочек, старалась изо всех сил сделать их жизнь счастливой, но строгие правила приюта ограничивали ее во многом — так же как и девочек. И теперь она должна придумать, как рассказать Рите о том, что ее бабушка умерла.

— Чей завтра день? — спросила Дейзи, когда они намазывали маргарин на ломтики хлеба.

— Не помню, — ответила Рита. — Надеюсь, не старухи Доуз.

— Я тоже! — горячо согласилась Дейзи. — Она о-очень скучная.

— Неважно, — усмехнулась Рита, — главное, что после нее мы будем опять с миссис Уотсон. С ней всегда весело. Люблю ходить с ней на озеро, а ты?

«Так я и сделаю, — решила миссис Уотсон, услышав из коридора разговор девочек. — Так и сделаю. Возьму Риту на озеро, и там ей все расскажу».

— Рита, ты мне нужна, — обратилась миссис Уотсон к воспитаннице на следующий день. — Я сказала миссис Доуз, что сегодня ты не будешь участвовать в общей игре.

— Везуха тебе! — воскликнула Дейзи, когда Рита рассказала ей об этом. — А зачем ты ей нужна?

— Откуда мне знать, — тревожно отозвалась Рита.

Она немного волновалась, зачем воспитательница зовет ее куда-то. Может быть, пришло еще одно письмо?

По-любому это будет интересней, чем «развлекаться» под руководством старухи Доуз.

После обеда Рита не пошла со всеми, а осталась в «Лиственнице», гадая, что хочет от нее миссис Уотсон. Вскоре появилась воспитательница, она несла в руках корзинку для пикника.

— Пойдем, Рита.

Рита пошла за ней. Они прошли через сад и вышли на тропинку, которая сквозь пыльный выгон спускалась к озеру.

— Миссис Уотсон, куда мы идем?

— Увидишь, — ответила воспитательница и зашагала дальше так быстро, что Рите пришлось почти бежать, чтобы не отстать от нее.

Когда они дошли до озера, миссис Уотсон достала из корзинки коврик и, расстелив его на земле, села. Рита радостно подбежала к воде, чтобы охладить вспотевшие ступни. Потом она повернулась кДэлии Уотсон.

— А зачем мы пришли сюда? Что вы хотели мне сказать?

— Подойди и сядь рядом со мной, Рита, — сказала миссис Уотсон, похлопав рукой по земле. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Рита неохотно вышла из воды и плюхнулась рядом с воспитательницей на пыльную траву.

— Рита, миссис Мэнтон просила меня поговорить с тобой, — начала миссис Уотсон и замолчала. Было так трудно сказать девочке плохую новость, теперь, когда все будто бы наладилось. — Она получила письмо…

Рита испуганно взглянула на воспитательницу.

— Рози? Что-то случилось с Рози?

— Нет-нет, — успокоила ее миссис Уотсон. — С Рози, насколько я знаю, все в порядке. Но вот твоя бабушка…

— Бабушка? А что с ней? — В голосе Риты зазвучали истерические нотки. — Бабуля поправилась, она же написала мне, что ей лучше.

— Да, это правда, — мягко произнесла миссис Уотсон. — Но потом у нее случился инсульт, это когда лопается сосуд в голове, происходит внутреннее кровоизлияние. Ее сразу же отвезли в больницу, но, к сожалению, в этот раз спасти не смогли. — Она взяла девочку за руку. — Очень сочувствую тебе, Рита.

— Она умерла?

— Да, дорогая, умерла.

Рита высвободила руку и поднялась на ноги.

— Значит, у меня больше никого не осталось.

Миссис Уотсон не стала ей мешать, лишь с тревогой следила, как девочка идет по тропинке вдоль берега.

Рита шла по каменистой тропе и смотрела вперед невидящим взглядом. Она не плакала, но в горле застыл комок и, несмотря на полуденную жару, ее бил озноб. Она прошла мимо деревьев, отбрасывающих серебристые, танцующие тени на воду, и набрела на крошечный пляж, где опустилась на гальку. Слова воспитательницы снова зазвучали у нее в голове: «К сожалению, в этот раз ее спасти не смогли».

Рита сидела и думала о маме, бабушке, о прежнем своем доме. Она давно не позволяла себе вспоминать об этом. Девочка вспомнила, как бабуля встречала их по четвергам у школьных ворот и как они играли в карты на кухне после ужина. У нее все еще получалось вспомнить мамино лицо, усталое и напряженное, увидеть улыбку бабушки и морщинки вокруг глаз, даже свирепое и злое лицо дяди Джимми. Но как звучали их голоса, она вспомнить не могла.

Волна отчаяния захлестнула девочку. Папа превратился лишь в смутное воспоминание, от него осталась только фотография, которую она прятала под матрасом. Маме она не нужна. Рози у нее отняли и куда-то увезли… А теперь еще и бабушка, любимая бабушка умерла от инсульта. Больше она никогда не получит от нее письмо. Не осталось никакой надежды, что Рита выберется когда-нибудь с этой фермы и вернется домой. Дома больше не существовало.

Что-то будто бы оборвалось у девочки внутри, и она зарыдала. В тени деревьев одна в Австралии, она плакала обо всем, что потеряла. Слезы текли по щекам, тело сотрясали рыдания, но потом вдруг слезы кончились, и Риту охватило удивительное спокойствие. Платка с собой у нее не было,