Стихия огня (Иль-Рьен - 1) - Марта Уэллс

— А почему никто из вас не позаботился о том, чтобы к ней приставили какую-нибудь даму? — нарушил ход допроса Роланд. Все повернулись к нему, и король прочитал в глазах недоумение — словно бы он вдруг сошел с ума или на лбу у него вырос рог. — Боже, да оставьте ее в покое. Все эти проклятые вопросы теперь бесполезны.

— Вы правы, ваше величество, — ответил кто-то. Роланд ощутил на себе бесстрастный взгляд Вийона и отвел глаза. Элейна стояла, ежась, в середине холодной комнаты, и король пригласил ее к очагу. Она немедленно повиновалась… неловко, словно бы конечности ее оцепенели от холода, она подошла к королю и опустилась на широкий табурет возле его кресла. В ее присутствии Роланд почувствовал себя свободнее. По крайней мере она знала, что он не мог не исполнить приказа матери, и не считала его трусом. В башне его ждала смерть, потом фейри все равно захватили бы Бель-Гарде, и никто не смог бы сохранить свободу. Впрочем, самому Роланду казалось, что он не сумел бы переправить своего ребенка в безопасное место, себя самого обрекая на смерть. «Впрочем, я не знаю, как поступил бы: смерть нас ждет здесь, и ни сыновей, ни дочерей у меня нет и не будет…»

Негромкий разговор продолжался, но совет как будто бы уже завершился. Роланд вглядывался в огонь, пытаясь не видеть больше ранившие его образы. Выслушав признание Фалаисы, он еще глубже погрузился в боль и отчаяние и не ощущал в себе силы изгнать их. Король услышал, как Ренье остановился позади его кресла, и произнес слова, которыми жил с того мгновения в башне:

— Дензиль все объяснит. Должна же найтись какая-то причина.

— Непременно, ваше величество, — отозвался негромкий голос. — Но если он задумал предать вас, тогда вся эта умелая ложь сразу обретет причину.

Удивленный Роланд посмотрел вниз на Элейну, Ренье за его спиной охнул. Переведя взгляд на наставника, король увидел на лице того такое выражение, словно заговорила его любимая кошка. Однако Роланд знал, что мать его приближала к себе женщин достойных; наперсницы Равенны всегда занимали подобающее место в ее общении со двором.

Ренье шагнул вперед, намереваясь взять Элейну за руку, однако раздраженный вмешательством Роланд остановил его. Королю нужно было с кем-то поговорить, а в покрасневших от слез глазах молодой женщины можно было прочесть что угодно, но только не лукавство.

— Если Дензиль любил меня, то как мог предать? — спросил он. Король ощутил слезы в собственном голосе.

— Если бы он любил вас, то не предал бы, — прошептала она.

Роланд медлил. Он знал: если бы его мать только попросила, эта женщина спрыгнула бы с самой высокой башни во всем городе. Она поверила бы всякому слову Равенны. Но сейчас не покойная королева подсказывала своей наперснице эти слова. Если Элейна повторяла речи Равенны, то лишь потому, что верила в их правоту.

— Мальчишками вы дружили, — настаивала Элейна. — Я это помню. Но разве он не переменился?

Переменился ли он? Этот вопрос озадачил Роланда. Неужели дружеские подтрунивания превратились в насмешку? «Я знаю, в душе его есть жестокость. Боже, ему едва удавалось скрывать ее».

— Это потому… — начал Роланд и осекся: «После того как я попытался умереть, он понял, насколько я в нем нуждаюсь, и счел меня романтичным и наивным; тут он и ощутил свое могущество». В душе короля шевельнулся гнев старый и выдохшийся. — Да, он переменился.

Они посидели какое-то время молча, наконец за Элейной явилась одна из матрон, прежде прислуживавших Равенне. Девушка позволила увести себя, но без особой охоты: лишь однажды встревоженно обернулась к Роланду.

Молодой король в одиночестве сидел перед очагом, вызывая в памяти Дензиля, выказанное им пренебрежение… мгновения, когда тщательно скрываемая зависть выныривала на поверхность. Но и без мягкого напоминания Элейны мысли его все возвращались на прежнюю проторенную дорожку. Как понять, в чем правда? Боже, если бы он только мог переговорить с ним!

Холодный ветер рвал волосы, закрывал ими лицо, и Каде раздраженно тряхнула головой.

— Ты готов?

Янтарный эльф оперся на пику и свысока улыбнулся ей:

— Если можешь, вспугни пташек, моя госпожа, и мы поохотимся на них.

Вечерело, низкое небо казалось отшлифованным старинным щитом, крыши домов сплошь покрылись снегом и льдом. Каде оставила Боливера в Нокме помочь остальным упаковать все необходимое и провести их через кольцо в Чернот, второй заколдованный замок, принадлежащий ее матери. Она не была в нем уже много лет, и воинство вряд ли догадается искать ее там. Каде уже слабо помнила, как он выглядит, — только то, что старинный и большой замок весьма прозаическим образом укрыт в горах южной провинции Монбедро. От бишранцев его отделяли горы, слишком высокие и крутые, чтобы их можно было пересечь неподготовленному путнику. Там весна и осень были длиннее, там росли оливковые деревья. Просто рай, если подумать, стоя на снегу.

Эльф из Двора Благого, светловолосый красавец в богатом вышитом плаще и дублете, казался нереальным в здешнем бело-сером мире.

— Загоните их подальше, — велела Каде. — Я не хочу, чтобы они вернулись сюда. Слишком дорого придется платить за это.

— С удовольствием, погоним до самых пределов земных. — Эльф поклонился ей и вдруг золотым соколом повис в небе над ее головой. Могучее движение крыльев унесло птицу в небо.

Каде следила за ним до самых облаков, она не могла позволить себе ошибок и вовсе не была уверена в себе. Последние несколько лет она провела в праздности, пользуясь только тем, что как бы само собой получалось у нее из быстрой инстинктивной магии фейри, основанной на блеске чар и иллюзии. Но эта магия не способна была выстоять против надсадного людского колдовства, пользующегося столь скверным средством, как литеры забытого языка, какие-то древние руны, превосходящие всякое понимание. Магия фейри не позволяет сделать то, чего не умеешь. Волшебство, напротив, дает возможность достигнуть всего, но путем, сулящим чрезвычайные опасности. Обняв себя за плечи, Каде поежилась. Она не уделяла волшебству тех долгих часов, которых оно требовало. Ее старания давали весьма скромные результаты рядом с элегантной и вдохновенной работой таких мастеров, как Гален Дубелл и доктор Сюрьете. И оба они мертвы, мелькнула черная мысль, но я-то жива. Однако в конце концов сомнения рассеялись; она слишком часто выбирала легкий путь — и в чародействе, и в жизни.

Каде знала, что после смерти отца ей следовало немедленно вернуться и уладить отношения с Роландом. Она могла бы и не задерживаться здесь надолго, зато результат мог быть совершенно иным. Если она теперь отправится к королю с рассказом о предательстве Дензиля, Роланд не поверит ей.