Стихия огня (Иль-Рьен - 1) - Марта Уэллс

— Иду, но…

— Лучше подожди до сумерек. Я не хочу, чтобы Грандье проведал об этом. Едва ли он решит устраивать для нас облачную завесу, поэтому в любом случае придется дожидаться темноты. — Шаги его остановились возле Донтана. — Будь осторожен. Сейчас все зависит от тебя.

«Неужели? — подумал Томас. — Неужели это верно и в самом деле?»

Капитан услышал, что оба направились к двери, и, как только она закрылась, немедленно переменил крайне неудобную позу и приступил к обратному движению в сторону выхода из лаза; полусложившиеся планы кишели у него в голове. Томас уже почти достиг выхода, когда над головой с шумом сдвинулось кресло. Чьи-то торопливые шаги простучали по полу, хлопнула дверь.

Томас выругался и полез из хода. Донтан и Дензиль ушли, но юный гонец остался на месте. Подобрав рапиру и перевязь, он нырнул под карниз.

— Ну как? — спросил Авилер.

— Пошли. Меня услышали.

Они направились дальше по вилявшему из стороны в сторону коридору, потом поднялись по скрипучей лестнице.

— Вийон пришел в Бель-Гарде, — сказал Томас.

— Слава Богу. Значит, двор может не беспокоиться.

— Ничего еще не окончено. Сегодня вечером вопреки мнению Грандье Дензиль вышлет против них воинство. Вийона необходимо предупредить.

Они подошли к двери, из-под которой выбивалась узенькая полоска жидкого дневного света. Прислушавшись, Томас выждал мгновение, а потом осторожно открыл дверь. Они оказались в парадной столовой, продолговатое помещение освещали косые лучи невысокого утреннего солнца, окна открывались в портик. Здесь все было в порядке, если не считать узкой полоски снега, налетевшего через неосторожно оставленное приоткрытым окно. Сцена странным образом напоминала картину какого-то живописца.

Томас пересек комнату и еще шире открыл окно, вышел в портик. Каменный пол был покрыт льдом. Осторожно держась за ограду, Томас выглянул, чтобы увидеть перед собой дворцовые сады, осадную башню и поднимающийся надо всем бастион. К северу располагались земли, отведенные под парк, за галерейным крылом прятались Задние ворота. Беглецы находились на втором этаже, если считать от пола портика. Отступив от окна, Томас взялся за шнур тяжелых бархатных штор и сказал Авилеру:

— Вы сумеете спуститься?

— Конечно.

Они начали срывать шторы, вытягивать намокшие заледеневшие шнуры, складывая их возле открытого окна.

Авилер связал два шнура, опробовал и с уверенностью сказал:

— Можно привязывать к столу. Он достаточно прочен и может выдержать дюжину мужчин, поэтому…

— Этого не понадобится. Спускаетесь только вы. Я остаюсь здесь.

— Что это значит?

— Вам едва хватит времени, чтобы к вечеру по хорошему дню добраться отсюда пешком через весь город до Бель-Гарде. Я же попытаюсь остановить их здесь.

— Как?

— Пока не знаю! — рявкнул Томас. Он не хотел предоставлять Авилеру возможность отговорить его. С трудом овладев собой, он уже более спокойным тоном произнес: — Кроме Грандье, только Донтан может общаться с воинством. И если я сумею остановить его…

— Это, конечно, было бы неоценимой помощью, но Вийона трудно застичь врасплох даже ночью. Генерал уже здесь, и это доказывает, что он знает обо всем и примет меры, предупреждающие опасность.

— Ну а раз Равенна мертва, лишь вы один знаете, какую опасность представляет Дензиль. Даже если нападение на Вийона окажется неудачным, герцогу останется только съездить завтра в Бель-Гарде и попросить личной аудиенции у Роланда.

Авилер медлил. Томас видел, как тот обдумывал эту мысль, и следствие явно не нравилось Верховному министру. Наконец Авилер взорвался:

— Прямое убийство едва ли поможет Дензилю достичь поставленной цели.

— Этого может и не потребоваться. Однако едва ли разумно предоставлять человеку, чуть не разрушившему весь город и претендующему на престол, свободный доступ к королевской особе.

— Ну хорошо, хорошо. Я пойду. Но вы, по-моему, добьетесь только своей собственной смерти.

— Возможно.

Закончив связывать импровизированную веревку, они прикрепили ее к столу, и Томас рассказал Авилеру о маршруте, которым воспользовались они с Каде, — через канал и Задние ворота.

Томас взялся за канат, и Авилер начал спускаться. Верховный министр исчез за балюстрадой, ограничившись коротким и негромким «желаю удачи». И Томас неожиданно порадовался этому, настолько неуместными, с его точки зрения, были бы в этот миг любые проявления сентиментальности. Когда Авилер достиг заснеженной земли и исчез среди разделявших сады стен и замерзших зеленых изгородей, Томас подтянул вверх веревку и запихнул ее в нижний ящик одного из буфетов. При удаче сорванные занавески могут принять за попытку ограбления. Закрыв окно, он осторожно вышел из комнаты.

18

Роланд никак не мог унять дрожь. Он сидел возле огня в лишенной окон палате в глубине Бель-Гарде. Салон этот предназначался для увеселения, стены были обиты позолоченной тканью, над камином и на бордюрах располагались черные гротесковые фигурки на золотом поле. Беспокойный взгляд Роланда остановился на украшенной филигранью серебряной курильнице, которую он подарил Дензилю несколько месяцев назад. Сердце его смягчилось, и король подумал о том, насколько отдалился он от прочих придворных. У него не было ни советника, ни наперсника, никого, кроме Дензиля. Окружали его тоже по большей части люди кузена, своих он отдалил и не желал видеть.

Лорд-генерал Вийон прибыл со своим войском не так уж давно: стены крохотной крепости буквально содрогались от приветственных воплей. После смерти Равенны их положение казалось безнадежным, теперь же впервые появились шансы на отмщение и победу. Роланд не менее прочих был рад избавлению, но при этом побаивался Вийона, зная, что генерал не слишком-то высоко ценит его. Кроме того, ему пришлось поприветствовать старого солдата известием о гибели вдовствующей королевы…

Позади Роланда в центре комнаты Вийон, окруженный своими офицерами, плащи которых были еще мокры от тающего снега, беседовал с Ренье и лейтенантом гвардии, который привез Фалаису. Разговор шел живо, они то и дело тыкали в разложенные на круглом столе карты, обсуждая какой-то план. Роланд не испытывал желания присоединиться к совету. Все они, должно быть, считали его трусом или дураком — и были, похоже, правы.

При звуке нового голоса Роланд поднял голову и увидел приведенную сюда Элейну. Подол ее юбки испачкался и порвался, свечи выхватывали из тьмы бледный овал лица. Ее сопровождал только альбонский рыцарь, стоявший рядом, словно возле какой-нибудь пленницы, и Роланд подумал, что Элейну, наверное, держали одну в холодной прихожей, где даже служанка не могла составить ей компанию. Подобное отношение напомнило ему о более тонких трюках Фулстана, когда его оставляли в одиночестве в совершенно пустой комнате обдумывать свою дальнейшую участь; проведя несколько часов в подобном заточении, он узнавал, что король покинул дворец и никакого наказания не будет. Сейчас на неопытную Элейну обрушились вопросы со всех сторон.