Высматривая путь. Том I (СИ) - John Lemon

дверные проемы вели — один в сторону лестницы, а второй в комнату. Видать за ней могла быть кухня или какая-нибудь комната для приема гостей. Поди разбери, как эти толстосумы живут и сколько им пространства нужно для счастья. В нос ударил резкий, сладковатый трупный запах, который уводил вправо. Эскель напружинился и двинулся в сторону, противоположную от лестницы. Долго искать источник не пришлось. А как открыл дверь, то тут же зажал предплечьем нос и рот. Вонь стояла такая невыносимая, что аж глаза заслезились. Комнатка эта оказалась и впрямь кухней. И вот, среди наполовину опустошенных ящиков с подгнивающими овощами и фруктами, стеллажами с бутылками и огромным столом в центре — лежал труп. Вернее, не лежал, а был оперт спиной о ножку стола. Подходить ближе Эскель не хотел, но по начищенному панцирю и гербу Редании у самого сердца он понял, что это был тот самый капитан городской стражи. Видать, решил выбрать самый простой путь и свести счеты с жизнью. И исходя из того, что творилось снаружи — это был не самый плохой вариант.

В голове, очень неожиданно, дала знать о себе мысль о том, что он еще и амулет Кейры отыскать должен. И, вполне вероятно, он мог быть у этого самого капитана, который некрасиво свесив нижнюю челюсть, расселся на полу и вздумал помереть. Делать было нечего. Собравшись духом, ведьмак подошел ближе, присел на корточки и неторопливо погрузил руку в кошель, висящий на поясе у трупа. Это конечно не рыться в брюхе у вилохвоста, но тоже приятного мало. По крайней мере за вилохвоста совесть не мучила, а тут он почувствовал себя настоящим мародером. Отчего скривился, но поиски продолжил. В кошеле было пусто, не считая пары-тройки крон. Торопливо осмотрев на наличие каких-либо карманов штаны и не забыв заглянуть за пазуху, мало ли, может он его на шею нацепил, Эскель отстранился и выпрямился. Ну, что же, раз ничего не удалось найти, то нужно было двигаться дальше. И надежд на то, что ипат поступит так же благородно по отношению к нему, как этот уже покойный капитан — немного.

Путь наверх был быстрый. Не считая того, что лестница под его весом скрипела и все норовила проломиться. В общем, пройти бесшумно не вышло. Да и признаться, прятаться тоже было не от кого. А как до ушей донесся тихий шорох из ближайшей к лестнице комнаты, ведьмак, не раздумывая двинулся первым делом туда. Несмотря на кромешную темень, из щели между полом и дверью пробивался слабый свет. Эскель приложил к деревянной поверхности руку, ощутив под пальцами толстый слой пыли, и легонько толкнул ее. Та со скрипом открылась, а глаза сразу же нашли невысокого, худосочного, лысого мужика. Он стоял в центре комнаты, но ближе к зашторенному окну и дрожал, как осиновый лист. Худоба его была совершенно болезненная. Она иссушила его тело до крайне непотребного вида, что отличить его от трупа было очень сложно. Видать помимо того, что заперли, так еще и голодом морили. Надеялись, что сам издохнет?

— Ты — ипат? — без лишних расшаркиваний спросил Эскель.

Мужик слабо кивнул и облизнул сухие, потрескавшиеся губы.

— А вы, верно, по душу мою? — сдавленно проговорив, он провел ладонью по лысине.

— Верно, — кивнул ведьмак, подойдя на удобное для замаха меча расстояние.

— Ну, что же, — ипат нервно сглотнул, сплел перед собой дрожащие, узловатые пальцы и прикрыл глаза. — Я готов, мастер.

Теперь уже и самому Эскелю стало не по себе. Вот так просто? Склонил голову и ждет смерти? Даже не поборется? Никакой мольбы не будет или торга?

— Прежде ответь мне, где амулет ведьмы?

— Ведьмы? — вздрогнул ипат, резко распахнув глаза и подозрительно засуетился. — Ох ведьма… милая, милая, ведьма.

Ведьмак в недоумении вскинул брови, но расслабляться не спешил. Да и спрашивать, как так вышло, что Кейру окрестили «милой» — тоже. Может быть, они говорили о разных ведьмах? Ну, так вроде как одна обитала в округе. Или он чего-то не знает? Но, тем не менее, решил уточнить:

— Крест, с каменьями такой, красивый. Вам, возможно, его капитан принес, — чародейка, конечно, не потрудилась дать более точное описание, но возможно и того хватит.

— Так это значит ее вещичка-то?

— Сначала покажи, а потом решим ее или не ее, — сухо бросил он, наблюдая как ипат торопливо засеменил к комоду, раскрыл дверцы и присев на корточки достал оттуда две объемные шкатулки.

— Ох, если бы я знал, что это нашей милой ведьмы, я бы ни за что…

— Ты ищешь или болтаешь? — перебил его Эскель тряхнув рукой, что держала меч.

Мандражирующий ипат водрузил эти две шкатулки на стол и принялся копаться в них по очереди. Выудил какое-то диковинное перо, серьги со странными черными каменьями, бусы из голубого жемчуга, перстень с большим красным камнем, брошь в форме бабочки с маленькими изумрудиками на крыльях, серебряный гребень, даже чей-то огромный зуб. И все это с нескрываемым трепетом рассматривал и откладывал на стол, ровно до тех пор, пока в свете свечей не блеснуло то, зачем, собственно, и пришел ведьмак. Он нетерпеливо тряхнул рукой, а перепуганный до смерти ипат вложил находку в его ладонь. Сам амулет был и впрямь красивый. Коптский крест усыпанный цирконами и великолепно переливающийся на свету. Медальон на шее тут же задрожал, будто доказывая, что это именно то, что нужно. Радовало, что в артефакте еще осталась магия. А если так, то он был очень даже пригоден для дальнейшего использования. Удивительно, как те многочисленные владельцы, которых он наверняка сменил после того, как спал с шеи чародейки, не испортили его и не сломали. А то могли начать камни выковыривать или распилить. Все ведь знакомы с кметами и их тягой к вандализму.

— М-мастер, — начал блеять ипат. — Может быть тогда, раз вы получили то, что хотели — мы договоримся? — предложил скорее для проформы он.

Эскель и сам не до конца верил в то, что хотел сказать. Да что уж там, он даже не верил в то, что произносит эти слова, но тем не менее:

— Тебя все равно убьют. Ян и его соратники больно решительно настроены, — начал он. — Только я — сделаю это быстро и безболезненно, а эти псы будут мучить, — он кивнул в сторону входной двери. — Но ты волен выбирать, от чьего меча хочешь умереть. Или у тебя есть иной путь разрешения сложившейся ситуации?

Нужно было сохранить последние крупицы благородства и сострадания. Иначе ему казалось, что он совсем