Высматривая путь. Том I (СИ) - John Lemon

class="p1">Слева послышались шаги. Тихие, но быстрые и шаркающие, словно кто-то бежал на цыпочках. В следующую секунду на него вылетела тень и лезвие рассекло воздух у самого лица. Благо, что он успел чуть отклонить голову в сторону и, выставив вперед руку, применить Аард. Тихо выдохнув, Эскель понял, что эликсир, хвала Богам, уже начал действовать. Иначе он бы уже сползал по стене с перерезанным горлом. Тень со сдавленным вздохом охнула и вылетела из проулка. Напоролась на перила крыльца, с хрустом проломила их и словно мешок рухнула на мощенную дорогу. Ведьмак перехватил поудобнее меч и неторопливо вышел следом.

Из-за ускоренного сердцебиения он не услышал, как сзади подкрались, но тело среагировало само. Уклонилось от очередного взмаха лезвия, качнулось в сторону, перенеся вес на одну ногу. Рука наотмашь рубанула по тени, что атаковала сзади. Меч прошел сквозь плоть легко. Хорошо, что он его накануне добросовестно наточил. Тень хрустнула, чавкнула и обмякшее тело рухнуло наземь. Осмотревшись по сторонам и прислушавшись, ведьмак заключил, что на улочке больше никого не осталось, а затем двинулся к еще живому телу, что кряхтело и хрипло дыша пыталось подняться.

Он остановился у головы, присел на корточки, уткнув острие меча в щель меж каменной кладкой, и его сердце с силой ударило о ребра. На дороге лежал парнишка. Совсем еще подросток. Не больше семнадцати лет отроду и отчаянно пыхтя пытался ухватить себя руками за темную рубаху на груди. Он испуганно таращился в светящиеся глаза, что внимательно всматривались в него и как рыба хватал окровавленными губами воздух, но ничего сказать не мог. Только кровавая пена, пузырясь, вываливалась наружу и стекала по подбородку. Ведьмак с трудом проглотил подошедший к горлу ком, а после осмотрел тело юноши еще раз. Ноги сломаны, ребра тоже, одно даже пробило легкое, судя по виду крови у рта. Видать, из-за эликсира он смог так внезапно создать волну такой мощи, тем самым нанеся столь значительные увечья. Да еще и перила, мать их, оказались на пути и сыграли свою роль. Он не знал, как помочь этому несчастному юноше. Бросать вот так не хотел, оказать помощь тоже не мог. Да и с такими ранами его никто не будет спасать. Не в такой ситуации. Мятежники уж точно, а те, кто трусливо прятался по домам и просто ждал исхода — подавно. Потому он сделал единственное, что пришло в голову — окончил страдания так, как это представлялось возможным. Встал, поднял двумя руками меч и с силой вонзил его в район сердца. Паренек заскулил, тихо всхлипнул и затих больше не шевелясь. Ведьмак наклонился, закрыл ладонью его распахнутые глаза и хрипло выдохнул, искренне сожалея о том, что не сдержал данное себе обещание. На второй труп смотреть уже не хотелось, но он зачем-то это все равно сделал. Выпрямился и, обернувшись, подошел к рассеченному телу. Присел на корточки, отвел двумя пальцами в сторону край черной прохудившейся шапки, увидев под ней светлые, длинные пряди волос. Это была совсем еще девчонка. Не старше того паренька, что испустил дух секундой ранее.

— Холера! — зарычал Эскель, с силой сжав пальцы в кулак.

А как только собрался решительно зашагать в сторону того проклятого белого дома, где держали ипата, его окликнули.

— Эй! Кто здесь?!

Свет от факела больно ударил в глаза, заставляя сощуриться и прикрыться предплечьем. А когда Эскель пообвык и все перестало вокруг расплываться, то увидел перед собой мятежника в перекошенной и чем-то измазанной броне. В одной руке он держал меч, не забывая при том тыкать острием в ведьмака, а во второй — догорающий факел.

— Ведьмак, — буркнул Эскель. — Ян прислал. С ипатом вопрос решить.

— А-а-а. Было что-то такое, слышали, — закивал мужик и поправил навершием рукояти сползший на глаза шлем.

— Что здесь делают дети?

— Крысеныши-то эти? — мятежник сплюнул себе под ноги и скривился. — Это псов реданских, что тут стражей местной были, малышня. Мы вроде вот только вчера пятерых перебили, а тут еще два. Будь они неладны. Лезут, падла, и лезут. Так обучены же, сукины дети, как с оружием-то обращаться. Уже бы и успокоились себе или вон, к нашему благому делу примкнули. Так нет, решили поиграть в вояк, мстителей. Крысы поганые. Такие же, как их…

Закончить он не успел, так как острие ведьмачьего мяча уперлось ему аккурат в незащищенное место на горле.

— Веди меня к ипату. Чем быстрее — тем лучше. Я начинаю терять терпение, — сквозь зубы процедил Эскель.

Мужик замер и округлил глаза. Взглянул на скрытого в тени ведьмака, нервно сглотнул, заметив, как зловеще блестят его глаза, а потом неуклюже отшатнулся назад.

— И-идемте, м-мастер, — проблеял он, вытирая рукой вмиг взмокшее лицо.

К дому дошли быстро. Больше никто нападать не пытался, а площадь освещали подвешенные факелы. Ведьмак осмотрел баррикаду, что воздвигли мятежники, сплюнул скопившуюся во рту слюну и утер тыльной стороной губы. Если они так оградились от какой-то ребятни, значит те задали им жару, и неслабо. Так чего же не дожали этих мятежников? Может, сил не хватило? Решительность подвела? Или припасы истощились? Размышлять можно было бесконечно, но нужно было поскорее покончить с делом и возвращаться обратно к чародейке.

— Эй, Сик! — крикнул тот, что вел Эскеля, стоящему у входа в дом мужику с небольшим арбалетом в руках. — Пропусти мастера!

Этот самый Сик молча кивнул, но от двери отошел. Ведьмак пока шел, оценил, что разместилось их тут немало. Насчитал аж целый десяток. Тогда торопливо прикинул, что в случае чего использует последнюю бомбу, завалявшуюся на дне сумки. Правда, это была Лунная пыль, но для отвлечения сгодилась бы. Но главное — лишь бы действие эликсиров не закончилось раньше времени. Иначе, если в доме что-то пойдет не так — ему не выбраться. Но пока кровь разгоняла адреналин по венам, вперемешку со снадобьями — надежда еще была.

Перед ним открыли двери и запустили внутрь. А как только ведьмак перешагнул порог — ее тут же захлопнули, да с таким грохотом, что аж в ушах зазвенело. И пусть внутри была темень, что хоть глаз выколи, он покрепче сжал меч и двинулся вперед, в уме подсчитывая, на сколько еще ударов хватит масла на лезвие. Если все пройдет, как он думал — то двух будет достаточно.

Несмотря на не очень-то и приветливую атмосферу, сам дом был большой. Даже с его зрением рассмотреть все убранство было трудно, но ковры, картины и добротные, очевидно дубовые, стулья он подметил сразу. Передняя ветвилась, и