Венчание - Галина Дмитриевна Гончарова

— Мы с Устей обе это чуем. Нет там воинов, а ведьма, вот, есть. И сильная.

— А одна она — или не одна?

Этого волхвы ему не ответили.

— Илюша, вы там точно без цели и без смысла сгинете, а мы и пройдем, и сделаем, что надобно.

Илья только головой качнул.

— Ведьма тоже арбалет взять может. И нож. Не пущу одних!

Устя с бабушкой переглянулась.

— Молода там еще ведьма, может, и обойдется?

— А когда нет?

— Все одно, не остановим мы их, — Агафья только головой покачала. И верно, стрельцы и шагу назад делать не собирались, вот еще не хватало! Царицу одну оставить? Посреди леса?

Да за такое с них шкуру спустят! Лучше уж ведьма, там хоть сразу, и не так больно будет…

Устинья только рукой махнула безнадежно, старшего к себе подозвала.

— Десятник, как зовут тебя?

— Юрий, государыня.

— А по отчеству?

— Иванович…

— Юрий Иванович, ведьма там, впереди. И нас она тоже чует, и нападет, когда мы ближе подойдем. Не бойся ничего, мы с ней справимся, просто время потребуется.

— Как скажешь, государыня. Только мои люди впереди пойдут. А то… может, государю дать знать?

— Улизнет, — Агафья головой покачала, не было у них времени. — Идем, она нас чует уже. Вот, смотри…

И верно, зашумел в кронах ветер, заволновались деревья, загудел лес. Недобро, нехорошо, словно рой диких шершней на охоту вылетел.

— Чует, — Агафья вперед двинулась. И была она совершенно права.

* * *

Ведьма новорожденная по дому металась, ровно лиса по норе. А куда бежать-то?

В лес⁈

Так она там и ста шагов не пройдет, не умеет она по лесу ходить, и куда ей пойти? В город? С Книгой Черной в руках, и от книги этой жутью веет, и от самой ведьмы — тоже. Она ведь еще себя сдерживать и не умеет, и глаза у нее то чернеют, то обратно светлеют, и зрачки нет-нет, да и вытянутся, ровно кошачьи, и клыки то удлинятся, то втянутся…

Не уйдет она далеко. Здесь биться надобно.

— Что случилось?

— Беда, тетя. Враги к нам идут…

— Кто⁉

— Не знаю, сильный кто-то…

— Так бежать надобно! — Варвара к дверям кинулась уж, да только…

— Куда мы сбежим, тетушка? Когда сюда они идут, все знают, и про меня, и про тебя… здесь бой принимать надобно.

Приложила ведьма руку к застежке книжной, та клыками в ладонь впилась до крови, да сейчас и не больно почти. А только что она сделать-то может? Она ж как ведьма… ей всего пару дней и исполнилось, она не умеет ничего!

Вот бы Книга подсказала?

И ответ пришел.

Книга подскажет. Только придется довериться полностью, разум свой открыть, отдаться Книге целиком, и душой и телом, тогда поможет она, тогда сможет помочь…

Варвара Раенская шарахнулась, в стену лопатками влипла, могла б, так и вовсе в нее впиталась, растворилась… жуть-то какая!

Когда человека ровно мглой заливает. И глаза у девки алыми становятся, яркими, без зрачка и без белка, ровно кровью их залило, и клыки-иглы острые, белые, изо рта выглядывают, и кожа белеет, ровно снег, а по ней черная сеточка вен бежит… только волосы прежние, рыжие, и такие они неуместные, что от этого еще страшнее становится. Еще жутче…

А ведьма к себе Книгу покрепче прижала, расхохоталась жутко, пальцами прищелкнула.

— Не пройдете вы сюда! Дорогу закрываю, дорогу затворяю, путаю, перекрещиваю… — дальше уж вовсе неразборчиво пошло, а Варваре разбирать и не захотелось, она к двери пятилась, да только та закрыта оказалась. И не выберешься, и не сбежишь…

И впервые за полсотни лет Варвара Раенская с ужасом забормотала молитву. Забытую уж давно — к чему молиться, когда даже на исповеди лжешь? А вот вспомнилось сейчас.

Отче наш…

Страшно-то как, мамочки!!!

* * *

— Ишь ты… — Агафья рукой махнула, ровно платком паутину с окна сметала.

— Дорогу нам путают, — тихо Устя отозвалась.

И верно, только что они на дороге стояли — и вот перед ними сорок дорог, в разные стороны бегут, поди, выбери верную?

Агафья и выбирать не стала, порвала, ровно паутину, колдовство чужое, и дальше они пошли.

Деревья зашумели, плотнее сдвинулись. Ветки зашипели, ровно змеи, к людям потянулись… кажется — или и правда блеснула на одной из ветвей голова черная, змеиная?

Укусит — умрешь.

Теперь уж Устя отмахнулась.

Расступились деревья, и змеи не стало.

Стрельцы только креститься успевали. Их-то жуть накрывала, да не так сильно, впереди волхвы шли, они на себя и принимали самый смертный ужас. Илья шел, ругался, чуть не в голос.

Вот ведь нечисть какая!

И откуда оно только берется, такое? Что им мешает жить да радоваться? Вот, они с Машей живут ведь? А этим обязательно власти надо, пакостить их тянет…

Агафья тем временем еще раз рукой повела. На этот раз поползли в стороны от тропинки разные гады, которые на зов ведьминский явились.

И волк ушел, ровно и не было его тут.

И…

Вот и дом стоит, обычный домик-то, красивый, ровно теремок пряничный, сказочный, постарались мастера для Платона Раенского. А только кажется Устинье, что не дом это, а череп громадный. Смотрит он черными глазами-окнами, скалится дверью-пастью.

А войди-ка внутрь!

Посмотрю я на тебя, переведаюсь…

А ведь и входить надобно.

Переглянулась Устинья с бабушкой, да и вперед шагнули. Илья едва удержать их успел.

— Погоди… Устя, а может, сжечь его под корень?

— Сжечь?

— А чего его? Есть там кто невинный?

— Нет, наверное.

— А тогда… Юрий Иваныч, у тебя пара стрел зажигательных найдется?

— Чего ж не найтись!

И стрелы нашлись, и поджечь их легко было, и на крышу дома закинуть

Полыхнула кровля, как маслом политая, да и Агафья не удержалась, помогла немного… разгорался огонь.

А и правильно, чего к лисе в нору лезть? Выкурить ее, да и вся недолга!

* * *

Ведьма по горнице заметалась, Книга огня боялась.

Единственного, что ее уничтожить могло.

Огонь живой, огонь нашептанный, огонь изначальный… только странички вспыхнут. Боялась Книга и ведьма рАвно боялась.

Вправо метнулась, влево метнулась, огляделась… а сил-то и нет, считай.

Да, ведьмой она стала, инициацию прошла, а вот сил-то особо и нет покамест. Когда б дали ей освоиться, может, и жертвоприношение провести,