Белые погоны - Александра Лисина

Он даже в школе учился под девичьей фамилией матери, чтобы его никто не связал с ювелирной лавкой, и раньше времени не доставал.

Я также понял, почему ни он, ни мать так отчаянно не хотели съезжать из так называемого Проклятого дома — просто здесь, несмотря на дурную славу этого места, они были счастливы. У лаиры Нома этот дом был неразрывно связан с теплыми воспоминаниями о муже, а у Юджи, соответственно, об отце. Поэтому, когда год назад они впервые получили предложение о продаже, оба без колебаний отказались. И отказывались потом многократно. Не испугались ни угроз, ни анонимных, невесть как подброшенных в гостиную писем, красочно рассказывающих про ужасы, некогда творившиеся в этом здании.

Правда, после случившегося в прошлый сан-рэ решимость лаиры Нома и дальше сохранить лавку серьезно поколебалась.

— В этот раз только чудом обошлось, а что будет дальше? — удрученно сказала она, когда мы коснулись болезненной темы. — А если бы Юджи тогда не повезло? Если бы с ним случилось что-то серьезное? Я бы себе никогда этого не простила.

— Они обещали переломать мне руки, — тихо признался парень, едва лаира вышла на кухню. Сидящий на подоконнике Ши проводил ее внимательным взглядом, но поскольку у него в лапах была более интересная игрушка — маленькое золотое колечко с камушком, то следом он не побежал, а остался сидеть, сжимая украшение с таким видом, словно это было последнее кольцо в его жизни. — Особенно пальцы, чтобы я работать больше не смог. Но сами били только в корпус. Так, чтобы синяков было меньше. Знали, что делали, уроды.

— А про дом они что-нибудь говорили?

— Сказали, чтобы мы валили отсюда как можно быстрее и дальше. Я тхаэрам все это передал, но не знаю, насколько долго этих клайров продержат в камере. Видеозапись у меня, конечно, приняли, но сказали, что раз нельзя идентифицировать записывающее устройство и того, кто его использовал, то это могут расценить как инсценировку. Мои побои тоже оказались несерьезными. Следов магии в переулке не нашли. Про тебя я не сказал, хотя они спрашивали. Ответил только, что слышал голос, но не видел лица, так что твоего описания у них нет. В общем, скользко все… как бы потом не оказалось, что подонков выпустили за отсутствием состава преступления. Они ведь и вернуться могут, правда?

Я пристально взглянул на обеспокоенного ювелира.

— А в первый раз на тебя где напали?

— На соседней улице. Те же самые уроды. Правда, тогда они были в масках, но голоса я бы точно не перепутал.

— Они и тогда хотели, чтобы вы уехали?

— Да. Лавка, если ты об этом, их не интересовала, но мама все равно не верит, что все дело в доме. Считает, что слухи про исчезновения людей — обычная городская страшилка. И что бандитам нужно просто выдавить нас с рынка.

Я качнул головой.

— Это не страшилка. Я на неделе покопался в Сети. Как минимум пять подтвержденных исчезновений в вашем доме за двести лет все-таки было. Существует вероятность, что один из живших здесь магов… Дарус Лимо… создал где-то здесь временную петлю, и все эти люди в нее каким-то образом угодили.

— Лимо? — нахмурился Юджи. — Где-то я уже слышал это имя…

— По нему в Сети информации почти нет, — посетовал я. — Пространственный маг. Сильный, опытный, только малость безумный. Преступник, убийца, все дела. Умер лет двести с небольшим назад. Так что я даже снимков его нигде не нашел.

— Точно! Снимки! — вдруг подскочил парень и неожиданно выбежал из-за гостиной. — Погоди, я сейчас!

— Юджи, ты куда? — удивленно посмотрела на сына вернувшаяся лаира Нома. А потом укоризненно покачала головой и осторожно поставила на столик поднос с тремя чашками и ароматным, похожим на кофе напитком. — Простите его, лэн Гурто. Сын у меня временами такой непоседливый. Но у него совсем нет друзей, поэтому я очень рада, что на его пути встретились вы.

— Скажите, лаира, а вы что-нибудь знаете о человеке по имени Дарус Лимо? — спросил я, когда она присела напротив.

Женщина пожала плечами.

— Только то, что было в тех письмах. Якобы на этом доме лежит проклятие этого человека и что дом приносит несчастье всем, кто здесь живет. Что жить тут нельзя и всем, кто это читает, лучше немедленно съехать. Но я считаю это лишь попыткой на нас надавить и посеять сомнения. За двадцать лет я не видела здесь ничего необычного. А если что-то такое и было, то нам оно точно вреда не принесло.

— А что именно вы видели необычного?

— Ну… один раз я спустилась на кухню ночью и обнаружила, что там горит свет, хотя я точно помню, что выключала его перед сном. Еще раз я проснулась от того, что, как мне показалось, слышала чей-то голос, но когда я заглянула в спальню сына, то обнаружила, что он крепко спит.

Она ненадолго задумалась.

— Было еще кое-что… знаете, такое… странное. Однажды я позвала Юджи к ужину и прождала его почти рэйн. За ним такое частенько водится, он совершенно забывает о времени, когда работает, поэтому иногда мне приходится спускаться в мастерскую по два-три раза. Но когда я спустилась в тот раз, он сильно удивился. И спросил, зачем я вернулась, если он пообещал прийти через половину рэйна, а времени прошло всего десять мэнов.

Я насторожился.

— Мастерская находится в подвале?

— Да. Туда ведет всего одна лестница и возле нее висят двое часов. Одни на входе, у самой двери, так что я, если прохожу мимо, всегда могу сориентироваться, сколько времени Юджи трудится. А вторые находятся внизу, у него перед глазами, чтобы он почаще вспоминал, что из одной только работы жизнь не состоит. И знаете… в тот раз, когда он сказал, что пришло всего десять мэнов, я проверила и обнаружила, что его часы показывают именно столько времени. Ровно десять мэнов. Тогда как часы наверху утверждали, что прошел целый рэйн, и я никак не могу этого объяснить. Потом, конечно, часы мы сверили, перевели время, и все стало как прежде. Но иногда я действительно замечаю, что в какой-то из комнат часы могут начать резко бежать или, наоборот, отставать. Но больших проблем это не доставляет. Тем более раз вы говорите, что здесь когда-то жили и перестраивали дом по своему усмотрению сразу