Белые погоны - Александра Лисина

лет. Но все равно это лучше, чем ничего, поэтому я уселся за стол и взялся за разбор документов.

«Эмма, фиксируй время в своем собственном режиме», — велел я, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что происходит. После чего вытряхнул из ящика все, что нашел, обнаружил на дне странного вида плоский предмет, похожий на обычную флешку, причем даже с разъемом, однако подруга не смогла ее прочитать, только опознала как внешний носитель ну о-очень старого образца, поэтому я просто убрал его в карман.

Пригодится.

В бумагах же оказался полнейший кавардак. Создавалось впечатление, что в ящик запихивали все подряд, не озаботясь даже элементарной сортировкой. Там были письма каким-то школьным друзьям. Записанные вручную обрывки лекций. Отпечатанные на бумаге страницы из учебников, причем из разных, да еще и перемешанные в совершенно хаотичном порядке… одним словом, каша. Да еще и непонятно из чего.

Самое главное, что я нигде не увидел упоминания или подписи самого Даруса Лимо. По обрывкам записи Эмма, порывшись в базе, нашла, из каких учебников они были вырваны, однако ситуацию это не прояснило, так что я напрасно потратил несколько рэйнов, пытаясь в них разобраться.

Когда стало ясно, что я зря трачу время, я поднялся из-за стола и снова прошелся по комнате в надежде понять, что же я упускаю. Затем перерыв все книги в шкафу, попросил Эмму проверить, есть ли где-то такие же пространственно-временные зацепки, как на фото или чистой бумаге. Но и тут ничего не нашел, а затем снова кинул взгляд на свежую фотографию.

Дарус Лимо на ней выглядел как живой. Слегка прищурившийся, молодой, самую чуточку надменный и словно спрашивающий: ну что, отгадал ты мою загадку?

Я снова глянул на оборот.

Ты есть все, начало и конец, время и пространство.

Ну не знаю. Будь у меня эмоции, я бы, наверное, уже бегал кругами, орал и материл проклятого мага со столь изощренным чувством юмора на все лады, но сейчас я лишь посмотрел на него в третий раз и, проведя ладонью по фотографии, почувствовал нечто странное.

Обычно на старых фото так бывает — кажется, что бумага неровная и словно покрыта множеством мелких пузырьков. Здесь оказалось точно так же. Причем когда я попытался сковырнуть один из них, Эмма снова сообщила, что это зацепка, вот только привычный метод на этот раз почему-то не сработал и пространственно-временное окно так и не открылось.

В чем дело?

Что я делаю не так?

Я несколько раз попробовал так и этак, покрутил странное фото со всех сторон, чуть ли не попробовал его на зуб, но так ничего и не смог с ним поделать, после чего сел на стул и тихо сказал:

— Дарус Лимо, ты — козел.

«Внимание! Активирована пространственно-временная аномалия! — ожила Эмма. — Время до открытия: три… два… один…»

Я вдруг почувствовал, что у меня земля уходит из-под ног, и подскочил со стула. Затем на меня повеяло уже знакомым мертвенным холодком от пространственно-временного разлома. Воздух в комнате задрожал, словно в полдень в пустыне.

Эмма неожиданно вскрикнула в голос, предупреждая об опасности, но у меня вдруг ноги отказали. Тело словно парализовало от резко нахлынувшего со всех сторон холода. В башке все резко помутилось. Глаза заломило. В ушах послышался дикий звон. Я словно разом ослеп, оглох и потерял ориентацию в пространстве. После чего в мое тело вонзились тарны невесть откуда взявшихся ледяных игл, и я закричал… да, кажется, я все-таки заорал, прямо-таки взвыл от пронзившей меня боли. Но почти сразу явившаяся из ниоткуда тьма милосердно погасила мое сознание, и я провалился в никуда во второй раз подряд, будучи твердо уверенным, что на этот раз уже не выберусь.

* * *

Когда я открыл глаза, то ощутил себя так, словно в первый раз забрался в медицинский модуль, провел там целый месяц в полной неподвижности, а потом решил проснуться и при этом наплевал на протоколы безопасности, поэтому наотрез отказался от программы реабилитации.

Одним словом, мне было хреново.

Все еще слепой, глухой, чувствующий себя так, словно с меня заживо содрали кожу, да еще и беспомощный, как новорожденный младенец… лежу, понимаешь, черт знает где, почти ничего не соображаю, и думаю, сдох я или же нет, а если не сдох, то уже, наверное, пора бы, потому что живым настолько плохо точно не бывает.

«Провожу корректировку гормонального фона, — виновато прошептал в голосе приятный женский голос. Эмма… Ну хоть одно хорошо — если она тут, значит, я еще не помер, хотя, если честно, был бы не прочь все это прекратить одним махом. — Провожу корректировку уровня нейромедиаторов. Подключаю к работе стимуляторы и регенератор тканей. Производится блокировка болевых центров. Производится коррекция работы сердечно-сосудистой, нервной и дыхательных систем. Запущена работа желудочно-кишечного тракта…»

Я со стоном перевернулся на бок и от внезапно подкатившей тошноты сдавленно захрипел:

— Вот с последним пунктом ты точно поторопилась!

Ох, черт… да когда же это закончится⁈ Блевать мне было нечем, но все равно наизнанку выворачивало!

Спустя несколько томительно долгих сэнов у меня перед глазами наконец-то начало проясняться, гул в ушах неохотно стих, ломавшая тело боль тоже постепенно отпустила, да и тошнота внезапно унялась, так что вскоре я смог прийти в себя. Потом самостоятельно сесть. А когда принял вертикальное положение, то прислонился спиной к лежащему рядом стулу, который, вероятно, опрокинул, когда падал, и с облегчением выдохнул.

Уф. С воскрешением меня!

Правда, при виде лежащей рядом фотографии Даруса Лимо меня едва не перекорежило. Сука. Всего-то одна белобрысая рожа, запечатленная в фас, а гляди же, едва меня не убила.

— Эмма, доложи обстановку, — хрипло прошептал я, чувствуя себя так, словно меня прожевали и выплюнули. — Сколько прошло времени? Что с резервами? Какие у нас перспективы?

«Исходя из того отсчета, который ты велел мне начать, с момента, как ты попал в аномалию, прошло чуть больше двенадцати рэйнов…»

Сколько⁈

Это что же, снаружи две недели, считай, пролетели⁈

— Дерьмово, — скупо оценил я сложившуюся ситуевину. — Почему меня вырубило?

«Неизвестное ментальное воздействие, — все еще виновато сообщила Эмма. — Сбой в работе мозга. Сбой в работе сознания. Сбой блокировки эмоционального фона. Неизвестное вмешательство в участки мозга, отвечающие за память, внимание и мышление. Последствия вмешательства минимизированы, но для уточнения характера повреждений требуется дополнительная диагностика».

—