Тайпан - Джеймс Клавелл

– Исключая Китай.

– А мы оба знаем, что Китай слаб и беспомощен. Это нам не на руку, так ведь? Слабый Китай и очень сильная Россия, возможно контролирующая его?

– Никак не на руку, – согласился Струан. – Тогда она по своему желанию сможет прижимать и нас. И Индию.

Они замолчали, задумавшись каждый о своем.

– Но зачем посылать сюда такого знатного вельможу? – спросил Струан.

– Чтобы прощупать нас. Если заглянуть в историю, ответ будет ясен. Россия – это вечный рассадник недовольства в соседних государствах, и всегда будет им, пока не решит, где, по ее мнению, пролегают ее естественные границы. Она соседствует с Турцией – в Турции беспорядки, она соседствует с Индией – там то же самое. Она соседствует с Китаем – по крайней мере, насколько мы знаем, – значит должна начаться смута и здесь. Сергеев появился, чтобы выяснить, чего мы достигли, как далеко продвинулись. Чем слабее покажется ему Китай, тем больше у них будет причин торопиться с экспансией на восток. Поэтому нам нужно попытаться нейтрализовать российского посланника, сбить его со следа, заставить думать, будто Китай могуществен. Мне понадобится вся ваша помощь. Не могли бы мы пригласить его сегодня на бал?

– Ну конечно.

– В любом случае мы должны дать ему понять, что Китай является частной сферой влияния британской Короны и что правительство ее величества не потерпит здесь ничьего вмешательства.

Мысли Струана быстро перенеслись вперед. Чем глубже будут связи Короны в Азии, тем больше это будет способствовать его генеральному плану – ввести Китай в семью народов как великую державу. Чем сильнее будет Китай, поддерживаемый Англией и ею обученный, тем лучше для мира в целом. Да. И мы не можем допустить вмешательства этих деспотичных русских теперь, когда стоим на пороге успеха.

В дверь постучали, и в каюте появился Клайв Монсей, худощавый человек на середине пятого десятка, спокойный, непритязательный, с жидкими волосами и огромным картофелеобразным носом.

– Ваше превосходительство, – сказал он, – позвольте представить вам его высочество великого князя Алексея Сергеева.

Лонгстафф и Струан поднялись. Лонгстафф сделал несколько шагов навстречу великому князю и сказал на безупречном русском языке:

– Я счастлив познакомиться с вами, ваше высочество. Проходите, прошу вас, и присаживайтесь. Приятно ли прошло ваше путешествие?

– Изумительно, ваше превосходительство, – ответил Сергеев, не выказав ни малейшего удивления. Он пожал протянутую руку, слегка поклонившись с чрезвычайным изяществом. – С вашей стороны было бесконечно любезно пригласить меня к обеду, тогда как мне можно поставить в упрек известную неучтивость, ибо я не уведомил вас о своем прибытии. Тем более что визит мой неофициален и даже случаен.

– Значит, случай был благосклонен к нам, ваше высочество.

– Я надеялся, что вы окажетесь сыном достойного друга России сэра Роберта. Это поистине счастливое совпадение.

– Да, действительно, – сухо ответил Лонгстафф. – А как здоровье князя, вашего отца? – спросил он, положившись на свою интуицию.

– Рад сообщить, что он в добром здравии. А вашего?

– Он умер несколько лет назад.

– О, простите. Но ваша матушка, леди Лонгстафф?

– Чувствует себя превосходно, благодарю вас.

Струан тем временем рассматривал русского. Сергеев был изящным высоким человеком с широкими плечами и узкими бедрами. Его одежда отличалась богатством и безупречным вкусом. Высокие скулы и странные, чуть-чуть раскосые голубые глаза придавали его лицу несколько необычный вид. У пояса под мундиром он с большой ловкостью носил парадную шпагу. Вокруг шеи, ниже белоснежного галстука, на тонкой алой ленте висел скромный знак какого-то ордена. Да, такого не станешь задирать по пустякам, подумал Струан. Бьюсь об заклад, он фехтует как дьявол и превращается в сущего демона, если затронута его честь.

– Позвольте представить вам мистера Дирка Струана, – сказал Лонгстафф по-английски.

Князь протянул руку, улыбнулся и добавил тоже по-английски с едва уловимым акцентом:

– А, мистер Струан, рад познакомиться с вами.

Струан пожал протянутую руку и убедился, что у Сергеева стальная хватка.

– Вы имеете передо мной преимущество, ваше высочество, – произнес он с грубоватой прямотой, намеренно выбрав этот тон. – У меня складывается стойкое впечатление, что вы знаете обо мне очень много, тогда как я о вас не знаю ничего.

Сергеев рассмеялся:

– Молва о знаменитом тайпане Благородного Дома докатилась даже до Санкт-Петербурга. Я надеялся, что удостоюсь знакомства с вами. И я с удовольствием побеседую с вами и расскажу о себе, если вам это интересно. – Он улыбнулся Лонгстаффу. – Вы крайне любезны, ваше превосходительство. Уверяю вас, я непременно доложу его императорскому величеству о том теплом приеме, который был оказан мне полномочным представительством ее британского величества. Теперь же, когда я имел удовольствие встретиться с вами, я спешу откланяться, чтобы не отрывать вас от государственных дел.

– О нет, ваше высочество, прошу вас. Мы будем рады, если вы согласитесь с нами отобедать. – У Лонгстаффа потеплело на сердце: наконец-то перед ним стояла одна из тех задач, для которых его готовили и которые были ему понятны. – Пожалуйста, не разочаровывайте нас. Вы и сами можете видеть, все это вполне неофициально.

– Что же, благодарю вас. Почту за честь составить вам компанию.

Дверь открылась, и вошел стюард, неся шампанское в ведерке со льдом и наполненные бокалы. Он подошел с подносом к Сергееву, потом к Лонгстаффу, Струану и Монсею.

– За благополучное возвращение домой, – произнес Лонгстафф.

Они выпили.

– Изумительное шампанское, ваше превосходительство. Изумительное.

– Пожалуйста, прошу к столу.

Обед проходил строго по протоколу, без единой неточности. Сергеев сидел по правую руку от Лонгстаффа, Струан – по левую. Стюарды подносили копченые колбасы и устриц, йоркширские окорока, дымящееся, прямо с огня рагу из свежезабитой говядины, жареную ногу ягненка, вареный картофель и квашеную капусту.

– Сожалею, что не могу предложить вам икры, – сказал Лонгстафф.

– Я охотно поделюсь ею с вами, ваше превосходительство, как только прибудет мой корабль. Мы имели несчастье попасть в шторм в Зондском проливе. Корабль дал течь, и лишь с большим трудом нам удалось добраться до вашего порта Сингапур. Почтовый пакетбот уходил с тем же отливом, поэтому я купил место на его борту.

И тем самым не дал нам заранее узнать о своем приезде, подумал Лонгстафф. Зондский пролив означал путешествие через мыс Доброй Надежды. Что у него, черт побери, за планы?

– Я слышал, климат Сингапура неблагоприятен в это время года, мистер Струан, – говорил между тем Сергеев.

– Да, это так, – ответил Струан. – Это ваша первая поездка в Азию, ваше высочество?

– Да.

– Что ж, может быть, нам удастся сделать ваше пребывание здесь приятным. Сегодня вечером я даю бал. Я почту за честь, если вы примете мое приглашение. Таким образом вы сможете сразу познакомиться с нашим обществом.

– Вы очень любезны.

– Как долго вы рассчитываете пробыть здесь?

– Только до тех пор, пока не прибудет мой корабль. Я совершаю неофициальную поездку в наши владения на Аляске.

– А ваш корабль сильно пострадал?

– Даже и не знаю, мистер Струан. Я не слишком хорошо разбираюсь в таких вещах. Он проследует сюда немедленно, как только это станет возможным.

– Значит, вам понадобится жилье, – заключил Струан, подозревая, что Сергеев разбирался, и очень хорошо, в таких вещах, а «непригодность» его корабля к морскому плаванию являлась для него удобным способом изменять по своему желанию длительность пребывания на Гонконге. Интуиция также подсказывала Струану, что Сингапур был первым портом, где русские остановились на пути из Санкт-Петербурга. – Мы будем счастливы предоставить вам каюту на одном из наших судов, постоянно стоящих в гавани. Не обещаю, что она будет очень роскошной, но мы приложим все силы, чтобы вам было удобно.

– Это в высшей степени любезно с вашей стороны. Нас всего пятеро: я сам и четверо слуг. Они могут спать где угодно.

– Я позабочусь, чтобы им нашлось место. А-а, благодарю вас, – сказал Струан стюарду, наполнившему его пустой бокал. – У вас четырехмачтовый бриг?

– Да.

– Я сам предпочитаю трехмачтовики. Они гораздо послушнее в открытом море. И рифы на парусах брать легче. Ваш несет брамсели и бом-брамсели?

– Кажется, там достаточно парусов, мистер Струан. Как бы они ни назывались.

Струан уловил короткое, в долю секунды, колебание перед ответом и понял, что Сергеев моряк. Да, но с какой стати ему это скрывать?