Тайпан - Джеймс Клавелл

Сначала бизнес.

Цены лондонского рынка на пряности – имбирь, мускатный орех, перец, корицу – заметно возросли. На мелиссу упали. Розничная цена на чай из-за оскудения его запасов стала выше на пятьдесят процентов – это означало, что «Голубое облако» принесет им двести сорок тысяч фунтов прибыли, если придет первым. Крупные выступления чартистов серьезно снизили производительность хлопчатобумажных мануфактур Ланкашира и угольных шахт Уэльса. Как следствие, цена на минеральное масло для ламп поползет вверх и цена на хлопчатобумажные ткани окажется выше, чем ожидалось. Цены на опиум в Калькутте упали, потому что было собрано невиданное доселе его количество. Поэтому Струан тут же изменил распоряжение для «Морского облака», одного из их клиперов, курсировавшего вблизи Гонконга, и вместо Вампоа, где он должен был взять на борт груз чая, срочно отправил его в Манилу за пряностями с приказом лететь потом в Англию на всех парусах через мыс Доброй Надежды. Робб дал указания Варгашу скупить всю, какую удастся найти, хлопчатобумажную ткань, до последнего ярда, а также все нитки и хлопчатобумажную пряжу, избавиться от мелиссы, увеличить заказ на калькуттский опиум и как можно быстрее сбыть имеющиеся у них запасы.

И прежде чем пакетбот бросил якорь в гавани, «Морское облако» уже был на пути к Маниле, а три часа непрерывной купли-продажи должны были в ближайшем будущем принести им около сорока тысяч фунтов. Поскольку за эти три часа они монополизировали рынок, скупив все наличные запасы привозного масла для ламп, хлопчатобумажных товаров, пряжи, ниток, пряностей, и заранее забронировали все свободное грузовое пространство на всех американских и английских кораблях, за исключением кораблей Брока. Они знали, что, как только пакетбот прибудет на Гонконг и все узнают последние новости, у их дверей соберется толпа торговцев, жаждущих купить хлопок и пряности и зафрахтовать корабли, чтобы немедленно доставить все это домой. И никто, кроме братьев, не будет знать, что «Морское облако», обгоняя конкурентов по меньшей мере на сутки, летит, закусив удила, как чистокровный скакун, в Англию, и сливки с лондонского рынка опять снимет именно Благородный Дом.

– Жаль, что нам понадобится как минимум два дня, чтобы выполнить заявки наших клиентов и отправить в путь корабли из Манилы, – радостно улыбаясь, заметил Робб.

– Печально это, Робби, прямо очень грустно.

– Я бы сказал, что мы неплохо поработали сегодня утром.

Они стояли у входа в палатку и наблюдали, как пакетбот отдает якоря. Корабль окружали десятки катеров, набитых людьми, нетерпеливо ожидавшими своей почты.

Струан взглянул на список пассажиров:

– Господи, ты только посмотри сюда! – Он сунул бумагу Роббу.

Робб пробежал глазами список. На одном из имен он остановился: его императорское высочество, великий князь Сергеев.

– Что делает в Азии русский вельможа, а?

– Да нет, я не о нем, парень, хотя это и любопытно, спору нет. Читай дальше.

Робб опустил глаза ниже. Жены коммерсантов, три возвращающихся торговца, другие пассажиры, чьи имена ему ни о чем не говорили. Наконец он нашел то, что искал.

– Морин Квэнс с семьей? – Он громко расхохотался.

– Черт возьми, по-моему, тут не до смеха, – озабоченно заметил Струан. – Как теперь быть с конкурсом?

– О Боже!

Шесть лет назад жена Аристотеля в ярости села на корабль, отплывавший из Макао домой, будучи уверенной, как и все они, что Аристотель, живший в смертельном страхе перед супругой, удрал от нее в Англию. Однако художник вместо этого прятался в Учреждении миссис Фортерингилл для благородных девиц, или «УФ», как называли бордель местные завсегдатаи, расшифровывая сокращение по-своему: «Укротительницы Фаллоса». Аристотель покинул свое убежище через неделю после отъезда Морин, и ему понадобились месяцы, чтобы вновь стать самим собой и справиться с ваперами. Торговцы приписывали ваперы тому, что он совершенно бездумно пользовался оказанным ему в этом доме гостеприимством. Он страстно отрицал подобные обвинения: «Когда человек оказывается в такой крайности, клянусь Богом, в нем едва ли может появиться склонность к тому, что – за неимением лучшего слова – я могу описать лишь как куэнтус. Восхитительный, без сомнения, но все же куэнтус. Нет, мои дорогие заблуждающиеся друзья, ужас и беспутство в одну постель никогда и нигде не улягутся». Ему никто не поверил.

– Что же нам делать? – спросил Робб.

– Если Аристотель прослышит об этом, он непременно исчезнет. Улизнет в Кантон, а мы останемся с носом. Нам нужно разыскать его первыми и спрятать подальше до самого вечера.

– Где он сейчас?

– Даже не представляю. Рассылай поисковые группы. Возьми всех людей до последнего. Отвези его на «Грозовое облако» – под любым предлогом – и держи там, пока не придет время судить конкурс. Немедленно отправь Кьюдахи на пакетбот. Скажи Морин, что она и ее семья – наши гости, доставь их на меньший из плавучих складов. Возможно, мы сумеем задержать ее до завтра.

– Ничего не выйдет. Она Аристотеля носом чует.

– Придется попробовать. Ты готов быть судьей?

– А что с сегодняшним поединком? Он ни за что не захочет его пропустить!

– Если заказать ему портрет Сары или кого-нибудь из детей, захочет.

Робб выбежал из палатки.

Струан взглянул на часы. До его визита на флагман оставался целый час. Он послал за Гордоном Чэнем и попросил его набрать три десятка китайских сторожей.

– Я считаю, было бы разумно, тайпан, в качестве дополнительной предосторожности нанять сторожей и для вашего дома, – сказал Гордон. – Я чувствовал бы себя спокойно, если бы вы это сделали.

– Хорошая мысль, Гордон. Увеличь число людей до тридцати пяти.

– Боюсь, большинство китайцев, поселившихся в Тайпиншане, очень плохие люди. Многих из них разыскивают за разные преступления в Квантуне, ну а здесь, на Гонконге, мандарины не могут до них добраться. – Из широкого рукава своего халата он достал свиток пергамента. – Да, кстати, я заключил соглашение с Королем Нищих относительно вашего бала сегодня вечером. – Он положил свиток на стол. – Это расписка. Могу я надеяться получить эти деньги назад у компрадора?

– Расписка? За что?

– За три таэля. Эта скромная мзда гарантирует, что ни одного из ваших гостей не будут беспокоить сегодня вечером. Я также заключил с ним месячное соглашение на очень приемлемых условиях – три таэля – от вашего имени; теперь нищие будут держаться в стороне от вашего жилища и построек Благородного Дома.

– Я не стану платить этих денег! – взорвался Струан. – Мне наплевать на то, что у нищих есть свой король в Макао или в любом другом городе Китая. Мы не станем начинать с того же здесь, на Гонконге, клянусь Богом!

– Но король здесь уже есть, и все уже организовано, – спокойно возразил Гордон Чэнь, – кто же еще будет управлять нищими? Кто будет отвечать за них? Кому еще платить мзду, чтобы обеспечить особое отношение, которого заслуживают люди богатые и занимающие высокое положение, такие как мы с вами? Я умоляю вас пересмотреть свое решение, тайпан. Я бы самым настойчивым образом рекомендовал вам согласиться. Уверяю вас, эти деньги не пропадут даром. По крайней мере, попробуйте это в течение месяца. Подобная просьба не может быть чрезмерной. Потом вы и сами убедитесь в мудрости такого обычая. К тому же, разумеется, эта мера поможет уберечь вашу собственность, поскольку нищие будут доносить вам о ворах. Это крайне необходимо, поверьте мне.

– Хорошо, – сказал Струан после недолгого раздумья. – Но только на один месяц, не больше. – Он поставил свои инициалы на расписке, зная, что плата Королю Нищих станет постоянной. Бороться с этим обычаем невозможно – разве что изгнав всех китайцев с Гонконга.

– Деньги ты можешь получить у Чэнь Шэна завтра.

– Благодарю вас.

– А что дает именно этому человеку право быть Королем Нищих?

– Полагаю, тайпан, остальные доверяют ему. – Гордон мысленно отметил про себя, что нужно сегодня же днем поговорить с Королем Нищих и убедиться, что в следующем месяце все будет идти, как задумано.

Он был очень доволен: не только удивительно малой мздой, которую выторговал от имени Струана, – два таэля за сегодняшнюю ночь и два таэля за месяц, разница в один таэль составляла его собственную законную прибыль, – но и своим предвидением, которое заставило его попросить Жэнь-гуа прислать на остров «короля» из Кантона. Этот человек был младшим братом кантонского Короля Нищих, а это означало, что он профессионал, то есть человек, изрядно поднаторевший в методах получения наибольшей прибыли с наименьшими усилиями. И этот человек, разумеется, был утвержден в должности младшего чиновника общества Хунмэнь в гонконгской ложе. Безупречная комбинация, сказал себе Гордон. Деньги, получаемые от нищих, станут постоянной и весомой частью доходов общества. Затем его ухо поймало вопрос, которого он ждал от отца с самого начала их разговора: