Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

концептуализм) и с улыбкой относившаяся к метафизическому реализму Скота и Аквинского73.73 Модернисты одержали победу в университетах Центральной Европы; Гуса в Праге и Лютера в Эрфурте учили номинализму, и, возможно, именно он обусловил их восстание. В Париже университетские власти запретили (1339-40) преподавание взглядов Оккама, но многие студенты и некоторые магистры прославляли его как знаменосца свободной мысли, и не раз противоборствующие группировки, как в наше время, сражались словами и кулаками в кафе или на улицах.74 Вероятно, именно в качестве реакции на Оккама Томас а-Кемпис осудил философию в "Подражании Христу".

Оккам сыграл свою роль, хотя бы как голос, в восстании националистического государства против универсалистской церкви. Его пропаганда церковной бедности повлияла на Виклифа, а его нападки на папство, равно как и постоянное обращение Церкви к Библии и раннему христианству, подготовили Лютера, который считал Оккама "самым главным и самым гениальным из схоластических докторов".75 Его волюнтаризм и индивидуализм заранее выражали пьянящий дух Ренессанса. Его скептицизм передался Рамусу и Монтеню, а возможно, и Эразму; его субъективистское ограничение знания идеями предвосхитило Беркли; его попытка спасти веру с помощью "практического разума" предвосхитила Канта. Хотя философски он был идеалистом, его акцент на ощущениях как единственном источнике знания обеспечил ему место в процессии эмпирической английской философии от Роджера и Фрэнсиса Бэкона через Гоббса, Локка, Юма, Милля и Спенсера до Бертрана Рассела. Его эпизодические вылазки в физическую науку - его восприятие закона инерции, его доктрина действия на расстоянии - стимулировали мыслителей от Жана Буридана до Исаака Ньютона.76 Общий эффект его работ, как и работ Данса Скотуса, заключался в подрыве основного предположения схоластики - что средневековые христианские догмы могут быть доказаны с помощью разума. До XVII века схоластика вела бледное посмертное существование, но так и не оправилась от этих ударов.

VI. РЕФОРМЕРЫ

Пока ибн-Халдун основывал социологию в исламе, Пьер Дюбуа, Николь Оресме, Марсилий Падуанский и Николай Куза развивали родственные исследования, менее систематично, в христианстве. Дюбуа служил Филиппу IV Французскому, как Оккам и Марсилий служили Людовику Баварскому, направляя интеллектуальные удары против папства и воспевая доксологии государству. В "Прошении народа Франции к королю против папы Бонифация" (1308) и в трактате "О возвращении Святой земли" (1305) пылкий юрист рекомендовал папству избавиться от всех своих мирских владений и полномочий, правителям Европы - отречься от папской власти в своих королевствах, а французской церкви - отделиться от Рима и подчиниться светской власти и закону. Более того, продолжал Дюбуа, вся Европа должна быть объединена под властью французского короля как императора, со столицей в Константинополе в качестве бастиона против ислама. Должен быть создан международный суд для разрешения споров между народами, и объявлен экономический бойкот любой христианской стране, которая откроет войну против другой. Женщины должны иметь те же возможности для получения образования и политические права, что и мужчины.

Никто, казалось, не обратил особого внимания на эти предложения, но они вошли в интеллектуальные течения, которые подрывали папство. Через два столетия после Дюбуа Генрих VIII, который, несомненно, никогда не слышал о нем, последовал его программе и программе Виклифа в области религии; а в начале XIX века Наполеон на мгновение создал объединенную Европу под руководством Франции, с папой в плену у государства. Дюбуа принадлежал к той поднимающейся юридической профессии, которая стремилась заменить духовенство в управлении государством. Он выиграл свою битву; мы живем в эпоху расцвета его победы.

Оресме, взбудораживший столько бассейнов, написал в 1355 году одно из самых ясных и прямолинейных сочинений во всей экономической литературе - "О происхождении, природе, законе и изменениях денег". Деньги страны, утверждал он, принадлежат обществу, а не королю; это общественная польза, а не королевская привилегия; правитель или правительство могут регулировать их выпуск, но не должны получать прибыль от их чеканки и должны поддерживать их металлическое качество без долгов. Король, который разбавляет монету, - вор.77 Более того, плохие деньги (как гласит "закон Грешема" двумя столетиями позже) вытесняют хорошие деньги из обращения; люди будут прятать или вывозить хорошую монету, а нечестное правительство будет получать в свои доходы только обесцененную валюту. Эти идеи Оресме не были просто идеалами; он преподал их в качестве наставника сыну Иоанна II. Когда его учеником стал Карл V, молодой король после одной отчаянной девальвации извлек пользу из наставлений своего учителя, восстановив разрушенные финансы охваченной войной Франции на прочной и честной основе.

Марсилий Падуанский отличался более переменчивым темпераментом, чем Оресме: бескомпромиссный индивидуалист, гордившийся своим интеллектом и мужеством и сделавший свою политическую философию неотъемлемой частью своей суматошной жизни. Сын нотариуса в Падуе, он изучал медицину в университете; вероятно, своим антиклерикальным радикализмом он был обязан атмосфере аверроистского скептицизма, которую нашел и осудил Петрарка в том же поколении. Переехав в Париж, он на год стал ректором университета. В 1324 году при небольшом сотрудничестве с Иоанном Яндунским он написал самый замечательный и влиятельный политический трактат Средневековья - "Защитник мира" (Defensor pacts). Зная, что книга должна быть осуждена церковью, авторы бежали в Нюрнберг и перешли под крыло императора Людовика Баварского, находившегося в то время в состоянии войны с папой.

Они не могли ожидать, что такой пылкий боец, как Иоанн XXII, спокойно воспримет их воинственную защиту мира. В книге утверждалось, что мир в Европе разрушается из-за раздоров между государством и Церковью, и что мир можно восстановить и поддерживать наилучшим образом, поставив Церковь со всем ее имуществом и персоналом под ту же императорскую или королевскую власть, что и другие группы и товары. Ошибкой было то, что Церковь когда-либо приобретала собственность; ничто в Писании не оправдывало такое приобретение.

Как и Оккам, авторы определяли Церковь как совокупность христиан. Как римский народ в римском праве был настоящим сувереном и лишь делегировал свои полномочия консулам, сенату или императорам, так и христианская община должна делегировать, но никогда не передавать свои полномочия своим представителям, духовенству; и они должны нести ответственность перед народом, который они представляют. Выведение папского верховенства от апостола Петра, по мнению Марсилия, является исторической ошибкой; Петр имел не больше власти, чем другие апостолы, а епископы Рима в первые три века своего существования имели не больше власти, чем епископы нескольких других древних столиц. На первых генеральных соборах председательствовал не папа, а император или его делегаты. Генеральный собор, свободно избранный народом христианства, должен был толковать Писание, определять католическую веру и выбирать кардиналов, которые должны были выбирать папу.78 Во всех мирских делах духовенство, включая папу, должно подчиняться гражданской юрисдикции и закону. Государство должно