Ти и Ди, Надейся. (Несбывшиеся ожидания) - Игорь Андронов

- А как же кувшинки?

- Они тут росли на момент проклятия, как и деревья -- с тех пор и пребывают в состоянии вечной осени. Ну, а всё что без движения и жизни не могло существовать, рыба, например, или моллюски, некоторые водоросли, не знающие периода покоя -- всё это исчезло, оставив воды прудов чистыми, хоть для питья бери, но безжизненными.

Уна немного промолчала, затем спросила ещё,- А если мальков выпустить, лягушек, там, разных...

- Будут жить, как и мы в течение часа, а затем... Ты помнишь, что стало с листом, стоило мне его только сорвать? Вот и мальки, и лягушки, да и мы, если не успеем уйти отсюда, станем полупрозрачными, постепенно потеряем плоть и исчезнем. Просто исчезнем, ничего не оставив взамен. Это место вечной осени: вечно отражающей былое величие и красоту создателей Города и его жителей и столь же неизменное, как муха попавшая в кусок янтаря, вещь красивая, похожая на живую, но столь же мёртвая как и простой камень.

Уна сглотнула: она живо представила, как сама попадает в смолу и застывает навечно как и всё кругом.

Она прижалась сильнее к бочку Ди, словно боясь, что это действительно случится с ней.

- Не бойся, мы идём всего минут двадцать и половину пути до ворот Города уже прошли,- Дабруша потянул девочку за собой и та охотно, довольно быстро пошла, без сожаления прекратив любоваться мёртвой красотой озера.

Зашли на остров, больше напоминающий часть парка с несколькими дорожками осенью: скамейки, стоящие по бокам, резные с фонариками причудливой формы, казалось, что стоит только наступить вечеру, как они загорятся, даруя свет и уют желающим уединения, да только не горели фонари и даже встреченная беседка, по пути на краю островка в идеально романтичном месте была пуста и девственно чиста, словно стол в операционной.

- Мёртвый мир,- вздохнула девочка, проходя мимо,- до ужаса мёртвый.

- Захотели жители Города вечной жизни, да не учли, что вечным и неизменным может быть только мёртвое...- Дабруша шёл не оглядываясь на странные красоты и вскоре вёл девочку по другому мосту на соседний остров,- или имеющие в сердце своём огонь изначальный негасимый Создателем данный...

- Душу?

- Например, душу - это одно из проявлений истинной искры Создателя,- лемур провёл тем временем девочку уж совсем через крохотный островок, всего метров десяти в периметре, но к нему сходилось аж три моста, а по краям между были установлены скамейки и причальные тумбы, для лодок и прочего речного транспорта. Но как и всё, что здесь было -- пустое и безжизненное.

- А разве может быть по другому? Что кроме души?

- Может. Создания более высокого ранга, духи пространства, существа внемирья, многоликие, да и многие иные - все они имеют огонь истинный в разуме и теле своём, потому и живут вечно, изменяясь и развиваясь, стремясь и добиваясь. Всё это существа способные творить добро, хотя бы и в принципе.

Они проходили третий остров, изобилующий мини площадочками для уединения, с лабиринтом кустарника внутри.

- А как же жители, они же живые, ну может быть и проклятые...- Неуверенно начала Уна.

- Они живые, но неспособны на развитие, их Создатель просто "заморозил", если можно так сказать, и каждое утро они просыпаются, как бы в один и тот же день и при том столь же добрые и невинные, как будто их только переселил Создатель в этот мир, и уже ближе к вечеру к ним возвращается память о деяниях их и вспоминают всё что было ранее и становятся такими, какими их и проклял Создатель. И поэтому Город вечером много опаснее Города утром и днём,- лемур помолчал, собираясь с мыслями, затем уверенно повёл девочку через следующий мост к открывшемуся берегу озера, поросшему явно окультуренными деревьями, но от этого не менее "золотыми и пурпурными" чем деревья в лесу,- Говорят, что если хоть кто-то из них сумеет прерваться в этом порочном ежедневном кругу, то того Создатель простит и наконец дарует заслуженный вечный отдых.

- Отдых? От чего?

- Каждый вечер они вспоминают не только то, как жили до проклятия, но и все вечера после этого, а они... Вечера эти полны страдания потому, как видят они всю глубину своего падения и жалеют страшно, но ничего не успевают сделать. Но хуже всего ночь, в ночь их тела рассыпаются в пепел, чтобы восстать поутру, а разум их в виде духов просыпается ещё раз в мире снов, где обладают они памятью полной, но лишены возможности хоть что-нибудь изменить. И в безысходности круга этого и кроется их великая усталость. И это когда мы говорим о тех, кто в конце-концов заслуживает избавление от проклятия, а иные... Иные привыкли уже жить и нет для них сладостней, чем каждый вечер снова и снова предаваться падению в глазах Создателя, творят убийства, грабежи и разврат всякий, подставляют и всячески стремятся потешить свою похоть. Потому что падают в пропасть, и от этого у них захватывает дух, и стараются не думать о приближающемся неизбежно дне пропасти. А он обязательно будет, когда окончательно уверится Создатель, что нет в Городе никого достойного спасения, тогда и назначит день последний Городу, уже без будущего, даже такого жалкого, что есть сейчас.

Наша пара шла по парку, столь же пыльному и заброшенному, как и дорога, и мосты до этого. Парк был в момент Проклятия явно ухожен и о нём явно заботились: количество скамеек, столиков, и прочих местечек для отдыха поражало, Ди заметил любопытство Уны и отметил:

- Здесь раньше частенько отдыхали парочки из Города, он славился своим садом, парком и прудами с островками и лодочками, славные жители строили всё это великолепие, не зная насколько безумно распорядятся им их потомки... Поистине безумие овладело жителями в стремлении к бессмертию.

Дорожка, по которой они шли, причудливо петляла, но вскоре, за очередным поворотом стала видна стена Города с парой башен при Главных Вратах, вскоре девочка с лемуром подошли к ним вплотную и Уна смогла разглядеть ворота полностью.

Каждая створка была исполнена в металле разных цветов и оттенков, от серебристо голубого, до зеленоватого, от красноватого до фиолетового и от желтого до почти чёрного. Причудливая, кованная вязь изображала: то цветки переходящие в невиданных птиц, то деревья и кусты и текущие воды, водопады и радугу, облака и струи дождя -- всё было в этих вратах и исполнено с той причудливой точностью с какой работают только настоящие художники и мастера своего дела. Долго, правда, любоваться им на это чудо не дали, врата бесшумно распахнулись и...

Уна увидела абсолютно пустую улицу залитую светом наступившего утра. Никто их не встречал, только пробежавший мимо пацанёнок -- Енот лет пяти, не более, вдруг обернулся и сказав: