Карибский кризис. 50 лет спустя - Дмитрий Язов

Карибский кризис, кажется, уже описан и изучен вдоль и поперек. И все же на конференции в Гаване в 2002 году не обошлось без открытий. Сенсацией – по крайней мере для американских участников – стало выступление Вадима Павловича Орлова, военного моряка и разведчика, ветерана похода советских подводных лодок на Кубу осенью 1962 года. Из уст российского моряка американские специалисты впервые узнали, что на борту советских подводных лодок были атомные торпеды. Это повергло их в состояние шока…

Итак, слово В. П. Орлову:

«Позвольте мне представиться. Во время Кубинского кризиса в Карибском море находилась бригада советских подводных лодок в составе четырех дизель-электрических подводных лодок. Я был командиром группы радиоразведки на подводной лодке Б-59, командовал которой капитан второго ранга В. Г. Савицкий. К сожалению, на предыдущих конференциях никогда не было представителей подводников, которые совершили поистине беспрецедентный переход их из Североморска на Кубу. Только в этом году к действиям советских подводников появился такой живой интерес – как со стороны специалистов, так и со стороны широкой общественности, как у нас в стране, так и за рубежом. К сожалению, на эту конференцию не смогли приехать командиры подводных лодок. Один из них – командир моей подводной лодки В. Г. Савицкий – умер; ушел из жизни и бывший начальник штаба нашей бригады капитан первого ранга В. А. Архипов. Не смогли по состоянию здоровья приехать на эту конференцию и оставшиеся в живых командиры подводных лодок. Подводники старятся скорее, чем остальные моряки…

Наш поход начался в 20-х числах сентября 1962 года и длился чуть больше месяца. Проходил он в сложных климатических условиях, мы шли в штормовую погоду через Атлантику. В самом начале похода еще не было морской блокады Кубы. Под конец нашего перехода – в 20-х числах октября – обстановка достигла высшей степени напряженности.

Наша задача состояла в том, чтобы скрытно пройти Атлантический океан и прибыть в базу Мариель, которая должна была фактически стать местом нашего постоянного базирования. Нас ориентировали, что на Кубе мы проведем примерно два года. Мой коллега по американским ВМС Джон Робертсон, который здесь присутствует, надеюсь, подтвердит, что наши подводные лодки практически прошли всю Атлантику, так и оставшись незамеченными со стороны американских сил противолодочной обороны. Уже на подступах к Кубе нас все-таки засекли.

Для участия в этом походе были собраны лучшие экипажи моряков-подводников, ими командовали лучшие морские командиры Северного флота.

На борту каждой подводной лодки было по одной атомной торпеде, применение которой было предусмотрено только по приказанию политического руководства СССР. У каждой торпеды был, так сказать, ее хранитель – офицер в звании капитана третьего ранга, который мог привести ее в состояние полной боевой готовности. Обычное торпедное оружие разрешалось применять как по приказанию командования Военно-морского флота, так и в исключительных случаях – при непосредственной боевой атаке подводной лодки боевыми средствами. Слава богу, до этого дело не дошло.

Из четырех подводных лодок три были подняты на поверхность. Дело в том, что объявление с 22 октября морской блокады фактически обрекло на неудачу проход наших дизельных подводных лодок под водой. Эти подводные лодки были скованы в своих действиях запасом электричества в аккумуляторных батареях и вынуждены были всплывать для зарядки аккумуляторов.

Если бы не эта причина – то, может быть, каким-нибудь лодкам и удалось бы прорваться на Кубу.

Мы были обнаружены противолодочными силами ВМС США 26 октября: нас засекли самолеты базовой патрульной авиации типа „Нептун“. В ту же ночь, примерно через час-два после полуночи уже 27 октября мы обнаружили непосредственный контакт с эсминцами ВМС США.

К этому времени запас электричества в аккумуляторных батареях был фактически нулевым. На лодке было включено только аварийное освещение. Температура в отсеках, особенно в электрическом, доходила до 60 градусов. Было трудно дышать. К тому времени мы уже сутки не имели связи с внешним миром, не выходили на сеансы связи, так как не могли подвсплыть, постоянно уклоняясь от столкновения с противолодочными силами ВМС США. Откровенно говоря, мы не знали фактической обстановки наверху, а, как потом выяснилось, дни 26 и 27 октября были самым пиком Карибского кризиса.

Наша подводная лодка находилась в полной боевой готовности, а это означало, что торпеды, обыкновенные торпеды, были в торпедных аппаратах. Потом, после всплытия, выяснилось, что нас искала и обнаружила поисково-ударная группа во главе с противолодочным авианосцем „Рэндолф“ и десятком эсминцев при поддержке противолодочных самолетов и вертолетов.

Около 4.00 ночи 27 октября мы вынуждены были всплыть.

Выдержка командира нашей подводной лодки и начальника штаба бригады, который был на нашем борту, позволила предотвратить эскалацию конфликта и перерастание его в военные действия. Дело в том, что американские эсминцы по очереди выходили на нас, сбрасывая пакеты гранат, имитируя боевые атаки. Гранаты сыпались у нас по бортам. Если бы в отношении нас было применено какое-либо боевое оружие, мы могли бы ответить, а это привело бы к непредсказуемой ситуации в тот период, когда наверху страсти были накалены до предела.

После всплытия мы обнаружили вокруг себя множество американских кораблей; примерно в 10 кабельтовых от нас возвышался „Рэндолф“. С него постоянно взлетали противолодочные самолеты, которые затем заходили практически над нашей рубкой, стреляли перед нами по курсу корабля трассирующими пулями. Затем над рубкой завис вертолет, который осветил нас мощным прожектором. На нашей лодке сошлись лучи корабельных прожекторов со всех эсминцев. Мы были как на ладони, но сами ничего вокруг видеть не могли.

Командир приказал поднять Государственный флаг Союза Советских Социалистических Республик и дать световую телеграмму на ближайший эсминец о том, что корабль принадлежит СССР. После этого американская сторона прекратила свои провокационные действия, страсти поутихли.

Начало рассветать. Мы немного отдышались, стали проводить зарядку аккумуляторных батарей.

Я же, в соответствии со своими обязанностями, направил все силы на то, чтобы разведать обстановку, получить как можно больше информации из радиосети ВМС США. Проанализировав полученную информацию, я смог доложить командиру лодки, что войны пока нет, что у „Рэндолфа“ погорели трубки в котле и он сейчас уйдет в Норфолк.

Нам было приказало зарядить аккумуляторы до максимума, оторваться от противолодочных сил ВМС США и следовать на запасную позицию в районе Бермудских островов. Все это мы успешно выполнили и из района Бермудов доложили командованию ВМФ о выполнении задачи. Затем нам было приказано следовать на базу в надводном положении. 5 декабря 1962 года мы благополучно прибыли домой.