Пламя под пеплом - Ружка Корчак

В ту ночь группа еврейских бойцов возвращалась с операции и по дороге на базу набрела на этот тюк, залетевший далеко от площадки. Бойцы тотчас установили, что это - мешок с оружием, и решили не передавать его в штаб бригады, а нести в лагерь. На этот поступок их толкнуло чувство протеста против постоянной дискриминации. Командиры Хина Боровская, Аба Ковнер и Дидиалис приняли у них оружие, но запретили впредь поступать так.

Тем временем в штабе бригады выяснили, что существенная часть сбрасываемого с самолетов снаряжения не доходит до складов. Началось расследование. Вел его начальник особого отдела Станкевич. В одном из бывших еврейских отрядов он обнаружил прибывшее с последними партиями обмундирование, в том числе сапоги и т. д.

Командир отряда тут же переложил вину на своих подчиненных. Начались допросы с угрозами. Во время одного из них Станкевич узнал, что в еврейских отрядах имеется оружие из последней сброшенной партии, и круто взялся за дело: С целой свитой следователей он приехал на еврейскую базу и направился в штаб.

В первом же заявлении, сделанном Абой Ковнером с согласия всех членов штаба, Ковнер чистосердечно изложил всю правду. За его подчиненными не водились такие поступки, хотя всем было известно, что другие партизаны растаскивают бинокли, сапоги и обмундирование, не нуждаясь в оружии. В конце концов у евреев лопнуло терпение, и они принесли найденное оружие в штаб отряда. На требование Станкевича назвать имена виновных Ковнер ответил отказом. Станкевич, который уже до того арестовал несколько еврейских партизан, заявил Ковнеру, что арестовывает его по приказу штаба бригады. Следователи потребовали от Ковнера сдать личное оружие, увели из лагеря и отправили для содержания под стражей в штаб отряда "Смерть фашизму".

Следствие велось в трех направлениях. Партизан, арестованных в лагере, допрашивали, пытками стремясь вырвать у них признание, что они воровали оружие по непосредственному приказу Ковнера. Избитые партизаны (наиболее тяжело был избит партизан Саня Ниселевич) не сдались. Оба полит-комиссара - Хина Боровская и Дидиалис, после того как им пригрозили исключением из партии, вышли из игры, возложив прямую ответственность на Ковнера.

Абу Ковнера посадили под замок. Станкевич допрашивал его лично и требовал назвать имена партизан, виновных в краже оружия. Аба отвечал, что если бойцы заслуживают суда, он в качестве командира сам отдаст их под суд. Но поскольку он задним числом одобрил их поступок, он их Станкевичу не выдаст.

В продолжение следствия Аба возмущенно указывал на несправедливость отдачи под суд именно еврейских бойцов, в то время как Станкевичу хорошо известно, что растаскиванием снаряжения занимались и в других отрядах. В подтверждение своих слов он указал на ящик под койкой (в штабной палатке вышеуказанной базы) с новенькими биноклями. Но Станкевича это не интересовало. Он настаивал на том, что отказ Абы назвать имена виновных - есть попытка организовать заговор против партизанского движения, а на это ответ один - пуля. Дабы усилить впечатление от своей угрозы, он поинтересовался, есть ли у Абы родственники за границей и какие у них адреса. Но у Абы никаких заграничных родственников не было.

Следствие продолжалось несколько дней. Напряжение в лагере достигло предела. Люди начали шептаться о том, что Станкевич хочет расстрелять Абу. Неожиданно к Ковнеру прямо в арестное помещение явился бригадный комиссар Гаврис и спросил, готов ли Аба принять командование боевой операцией: к лесу приближаются крупные вражеские силы.

"Чем командовать?" - спросил Аба Ковнер. "Вашим отрядом", - был ответ.

Озадаченный этим предложением и еще более - ответом комиссара, противоречившим тому, что делал и говорил Станкевич, Аба пытался понять, что же происходит. И действительно, Гаврис не отрицал, что Станкевич требует для Абы высшей меры наказания и имеет достаточно полномочий, чтобы его расстрелять, но сказал, что в штабе бригады есть и противники этого (позднее стало известно, что наиболее решительным противником Станкевича в этом вопросе был сам Гаврис), о чем в Москву послана соответствующая радиограмма. Гаврис потребовал освободить Абу до прихода ответа из Москвы. По его приказу Абу выпустили и вернули ему личное оружие.

Вскоре пришел ответ из Москвы по делу Абы Ковнера. Москва не утвердила приговор, однако по решению штаба бригады, по-видимому, согласованному со столицей, Ковнер был снят с должности командира отряда и на его место был назначен Петрайтис, литовский офицер, коммунист. Сняты были и Шмуэль Каплинский с Хиной Боровской (из прежнего состава командования остался только комиссар "Мстителя" Дидиалис). Их заменили Абрашей Реселем и Иосефом Хармацом: первый был назначен командиром отряда "За победу", второй - его комиссаром и начальником особого отдела.

Оба отряда, невзирая на перемены в составе командования, не утратили своего облика.

Истины ради, следует отметить, что, хотя действиями Станкевича во всем этом деле, несомненно, руководили антисемитские мотивы, смена еврейского командования преследовала не столько антиеврейские, сколько политические цели. В интересы литовского партизанского движения входило, чтобы это движение, которое борется за освобождение Литвы от оккупантов, носило накануне освобождения национальный характер и чтобы высокий процент евреев в его составе не слишком колол глаза. В соответствии с этим курсом литовцем был заменен накануне освобождения и командир второго отряда Ресель.

В МАЕ И ИЮНЕ 1944 ГОДА С ФРОНТА ШЛИ ВЕСТИ О непрерывном наступлении Красной Армии, которая все более приближалась к нашему району. Партизаны теперь были хорошо вооружены, и это давало возможность бить врага в тылу и усилить боевые действия. Но чем ближе был День Победы, тем тяжелее становилось положение. Смежные с партизанскими базами районы теперь кишели германскими войсками, которые занимали новые рубежи и стали предпринимать беспощадные карательные экспедиции, чтобы обеспечить себе тылы и безопасность линии снабжения от диверсий. Именно сейчас, когда было достаточно оружия, партизанам пришлось опасаться, как бы немцы не ринулись на них и не уничтожили. Район напоминал кипящий котел, где в яростном усилии уничтожить друг друга сталкиваются противоборствующие силы.

В район прибыли венгерские солдаты и заняли местечко Рудники, наиболее близко расположенное к базе "Мстителя". Группа бойцов, возвращающаяся с задания, заметила подозрительное движение в лесу. Беник Левин, младший среди разведчиков, не получив отзыва на пароль, открыл огонь. Враг, который, по-видимому, подстерегал партизан, отвечал стрельбой. Беника ранило. Венгры это оказались они - обратились в бегство, наскочили на группу бойцов отряда и понесли тяжелые потери. Только часть их прорвалась в Рудники, многие были убиты и ранены.