Осенняя рапсодия - Вера Колочкова

Уйдя с головой в дела, она и сама не заметила, как подступило послеобеденное время. Выйдя из кабинета по малой нужде, она обнаружила, что народ уже суетится вовсю – из кабинета Петра Алексеевича слышался звон посуды, озабоченная офис-менеджер с красивым именем Виола вылетела на нее из дверей дамского туалета, неся перед собой огромную вазу с фруктами. Марина шарахнулась в сторону, прижалась к стеночке. Зайдя в туалет, обнаружила там перед зеркалом настоящее женское собрание – кто-то кому-то поправлял прическу, кто-то просто прихорашивался. Крупная молодая бухгалтерша по имени Альбина, близко поднеся к зеркалу лицо и состроив страшную рожу с выпученными глазами, возила по ресницам изогнутой щеточкой. Увидев позади себя в зеркале Марину, оторвалась от своего занятия, глянула на нее сверху вниз с высоты своего роста. Прямо скажем, не очень дружелюбно глянула. Будто Марина помешала ей ресницы мазюкать. А может, Альбине ее вид затрапезный не понравился. А может, у нее просто характер такой, сильно воинственный. Одета была Альбина в сильно обтягивающие полный квадратный зад черные блестящие брючки и красную декольтированную разлетайку до пояса – ничего хуже для ее комплекции и придумать нельзя. Вот если б ее, Марину, заставляли так одеться, она бы и под китайскими пытками не согласилась. Хотя фигурой ее природа не обидела, не то что эту слоноподобную Альбину.

– Так, девочки, садимся, Петр Алексеевич приглашает уже! – заглянула в дверь Виола, обведя собрание полубезумным взглядом. Протолкавшись к зеркалу, быстро подсунула к нему румяное влажное лицо, защелкала пальцами: – Ой, дайте мне кто-нибудь светлую пудру! А то рожа красная, как из парилки! Забегалась совсем! Все, девочки, идем, идем!

Зайдя к себе в кабинет, Марина тоже решила немного привести лицо в порядок. Нарыла в сумке пудреницу, контурный карандаш, помаду, но применить в деле все это хозяйство не успела – в дверь вкрадчиво постучали, и тут же в нее просунулась бледная лысина Валерия Ильича.

– Я не помешал, Мариночка? Можно?

– Да. Заходите, Валерий Ильич, – вежливо проговорила Марина, одним движением сбрасывая косметику в ящик стола. – Слушаю вас. – А про себя добавила: «Каким ветром тебя занесло так не вовремя, старая ты липучка?»

Валерий Ильич уселся перед ее столом, моргнул умильно мутными глазками. Марина учуяла запах коньяка – видно, руководство уже с утра с юбилеем поздравилось.

– Ну что, Мариночка, первая мазурка за мной? – игриво хохотнул Валерий Ильич и дернул головой вверх-вниз по-гусарски.

Ишь ты. Мазурку, значит, тебе подавай. Поручиком Ржевским себя мнишь. Для начала бы в зеркало поглядел, павиан чертов. А самое противное – ведь и впрямь от нее не отстанет! Надо будет улучить момент да вовремя смыться, чтоб в танцевальные объятия к этому павиану не попасть.

– У меня все танцы на сегодня расписаны, Валерий Ильич, – улыбнулась она ему холодно.

– А у вас, я смотрю, язычок остренький, Мариночка… К вам так просто и не подберешься! Надо же, а с виду такая скромница…

– Я и есть скромница. И подбираться ко мне не надо, Валерий Ильич.

– Ну и зря, Мариночка! Вы же еще молодая женщина, надо уметь раскрепощаться! Зачем себя раньше времени со счетов списывать?

«Это он мне говорит, что я – молодая! То есть еще – молодая! – с возмущением подумала Марина. – Как будто старуху успокаивает! До чего ж самоуверенный старикан!» А вслух ответила:

– Я подумаю об этом на досуге, Валерий Ильич. Спасибо. У вас ко мне все? Вопросов больше нет?

– Это вы на что намекаете? Чтобы я убирался восвояси? Так я, собственно, за вами сюда и шел… Там уже все собрались, я даже место для вас занял…

– Да. Я сейчас приду. Через минуту.

– Жду. Жду. С огромным нетерпением, Мариночка.

Он встал, резко наклонил голову, даже попытался ловко и галантно прищелкнуть каблуками. Правда, никакого щелчка не получилось, просто дрыганье невнятное – то ли легкий прыжок, то ли судорогой ногу свело. Внутри у Марины закипела странная смесь раздражения и смешливости, и пришлось резко отвести лицо в сторону, закусив губу. Дождавшись, когда Валерий Ильич выйдет из кабинета, она торопливо схватила помаду, провела ею по губам. Вообще, она редко пользовалась помадой – не шло ей. Казалось, рот становился слишком чувственным. Но не сидеть же совсем уж серой мышью среди сплошного женского макияжа! Если бы этот хрыч не зашел, то и глаза бы успела подкрасить. Они у нее, между прочим, тоже большие. А если ресницы тушью чуть тронуть – на пол-лица распахиваются. Олег тогда, двадцать лет назад, так ей и говорил – утонул в твоих глазах… Если вдуматься – пошлость какая, господи. Избитая графоманская фраза для дурных влюбленных. А тогда как приятно было! Полетела замуж, яки белая горлица, стояла перед строгой теткой в ЗАГСе, едва дыша от любви и официальной торжественности момента. Думала – на всю жизнь. И в горе, и в радости. Да чего там – еще неделю назад так думала…

Когда она вошла в большой кабинет шефа-юбиляра, народ уже расселся по местам. Именно так, как и полагается по неписаным офисным правилам. Начальство тусовалось одной кучкой, подчиненные – другой. С соблюдением должностной иерархии. Краем глаза она увидела, как подскочил со своего стула Валерий Ильич, помахал ей призывно ручкой оттуда, из начальственной кучки. Сделав вид, что не заметила его страстных призывов, Марина быстро присела на свободный стул с самого края стола, уперла взгляд в пустую тарелку. Потом положила на нее бутерброд с икрой, застолбила за собой место, значит. Некультурно, конечно, но так надежнее. Сидящая справа белобрысая девчонка посмотрела на нее настороженно и удивленно, потом, наклонившись к уху, прошептала быстро:

– Ой, а вас туда зовут… Там Валерий Ильич…

– Да ничего страшного! – по-свойски махнула ей рукой Марина и улыбнулась. – Мне здесь больше нравится! Вы не будете возражать, если я с вами рядом посижу?

– Нет, что вы… Нет, конечно… – радостно улыбнулась в ответ девчонка. – Тогда давайте я вам вина налью. Сейчас первый тост скажут.

Поздравительную речь произнес Валерий Ильич. Витиевато и с чувством. И про славный трудовой путь юбиляра помянул, и про добрый, но строгий характер, и про широкие демократические взгляды, и даже про замечательное его членство в партии «Единая Россия». Как же достойному руководителю без партии обойтись? Вообще никак. Без нее и юбилей никогда не наступит. В конце речи народ с шумом повскакивал с мест, потянулся бокалами к обладателю всех этих достоинств. Кто смог, тот дотянулся, а кто не смог, так выпил. Марина тоже с удовольствием осушила свой бокал. Очень пить хотелось. Да и вообще, расслабиться. Сидела внутри неловкость чужака в новом коллективе. Откусив от бутерброда и почувствовав, как в голове приятно зашумело, она снова обратилась к своей соседке: