Осенняя рапсодия - Вера Колочкова

Тут же возникло в опасной близости красное пьяненькое лицо Валерия Ильича. Сердитое. Он даже за локоть ее потянулся цапнуть, пытаясь привлечь в танец, и Марине пришлось неловко взмахнуть руками, чтобы от него увернуться. А поскольку взмахнула – куда деваться-то? Не изображать же из себя пьяную птицу в полете? Один выход и остался – снова возложить ладони на крепкие молодые плечи да потянуть их призывно в ритм тягучего танго. Впрочем, молодые крепкие плечи против танго не возразили и потянулись в него с готовностью. И молодые крепкие руки тоже. Одна из рук основательно устроилась у нее на спине, другая по-хозяйски сжала ладонь, и тело само собой прогнулось в томительной музыке. Хороший танец – танго. Сплошной экспромт. Если поймать его суть и отдать в его власть все тело полностью, до копеечки, получишь огромное удовольствие от того, что вытворяешь. А еще тут главное – чтобы партнер не подвел. Чтобы понял, что страстно хулиганить надо вместе. Этот, кажется, понял. Надо же. Вроде молодежь сейчас танго не особо жалует?

Как-то незаметно образовалось возле них пустое пространство, ограниченное кругом наблюдающих. А может, их танцем любующихся. И даже аплодисменты они сорвали, замерев на последних аккордах в томительной позе. И дурашливо раскланялись, держась за руки. А когда грянула музыка, на сей раз веселая, скромно отступили в сторонку.

– Я так понял, Марина Никитична, у нас общие интересы образовались, да? – громко проговорил он ей на ухо, пытаясь перекричать музыку, и повел подбородком в сторону лихо отплясывающего Валерия Ильича. – Это вы от него в мои объятия так пугливо рванули?

– А вы думали, я и впрямь вас от Альбины спасаю, что ли? Добрая такая тетенька? Может, жалеете теперь, что я вами так вероломно воспользовалась?

– Нет, наоборот, предлагаю держаться вместе. Объявляю себя вашим кавалером и защитником! Не возражаете?

– Нет. Ничуть.

– Тогда, может, шампанского?

– Лучше вина…

– Ага! Сейчас я все организую… Усевшись на свое место и следя за суетой своего кавалера, Марина лихорадочно пыталась вспомнить его имя. Ей же представляли всех, когда она сюда в первый день заявилась! Нет, не вспомнить, ни за что не вспомнить. Это потом к новым именам привыкаешь, а в первый день они идут одной строкой, в голове не задерживаясь. И должность она этого парня не помнила. Да если честно, и лица тоже. У нее вообще была плохая память на лица. Что ж, придется спрашивать.

– Прости, но я не помню, как тебя зовут…

– Ничего страшного. Меня зовут Илья. Я здесь системным администратором работаю. И программу в компьютер я вам в первый день устанавливал. Не помните? Полдня у вас в кабинете провел…

– А… Да-да, как же… Конечно, припоминаю…

Ничего она на самом деле не припоминала. Действительно, крутился в кабинете какой-то высокий парень. Она на него внимания тогда не обратила. Она в тот день вообще временно разучилась концентрировать на ком-нибудь свое внимание. Когда тебя из нормальной привычной жизни резко выталкивают, летишь какое-то время по инерции, боясь упасть. И не соображаешь ничего. И лиц не замечаешь, и слов не слышишь.

– А весело у вас тут! – легко махнула рукой в сторону танцующих Марина. – Всегда так шумно дни рождения празднуете?

– Не могу сказать. Я тоже здесь недавно работаю. Три месяца всего.

– И все три месяца отбиваешься от Альбины?

Он помолчал, пожал неопределенно плечами, отвел взгляд в сторону. Потом проговорил виновато:

– Я не понимаю, почему она такая… упорная. Решила почему-то, что меня можно взять приступом и в карман положить. Наверное, я такое инфантильное впечатление произвожу.

Марина повернулась, глянула на него внимательно. Действительно, был в его юной мужской внешности явный интеллигентский изъян – слишком уж бросалась в глаза категорическая неспособность к хамству. Такой действительно скорее руку себе отрежет, чем женщину отказом оскорбит. Будет мучиться и выкручиваться, всмятку себя разобьет, но вежливость молчаливую проявит. Потому и будет всю жизнь притягивать к себе особей, избытком собственной воли озабоченных. Таких, как Альбина. Ей же, бедненькой, и впрямь кажется – протяни руку, и парень в кармане. Ан не тут-то было. Парень-то не прост. Далеко не прост. Одни глаза чего стоят – яркие, смешливые, голубые, в шикарном обрамлении толстых игольчатых ресниц. Сказочные глаза. Да и остальные черты лица тоже ничего, вполне породистые. Высокий выпуклый лоб, волосы белобрысым плотным ежиком, красивые, как у девчонки, пухлые губы и ямочка на подбородке. Хороший парень. Такого любая захочет в карман положить. Не виноватая эта Альбина. Пострадавшая скорее. А вот и сама она легка на помине, выросла перед ними горой:

– Илья… Можно тебя на пару слов?

В сторону Марины девушка даже не посмотрела, будто ее здесь и не было. Однако присутствовало в этом «несмотрении» слишком уж большое Альбинино личное, наболевшее, слишком нарочитое и объемное – Марине даже показалось, что она физически почувствовала этот переизбыток. Сразу стало не по себе, и спасительное хмельное состояние разом ушло, и захотелось домой – под душ со слезами, под одеяло, уткнуться в подушку, чтоб не видел никто.

– Ты иди, Илья… Спасибо тебе за компанию. Я, пожалуй, домой пойду, – торопливо поднялась она с места.

– Я провожу! – поднялся Илья вслед за ней, не обращая внимания на нависшую над ним толстым знаком вопроса Альбину.

– То есть как это – проводишь? Кого ты проводишь? – обиженно и даже несколько возмущенно произнесла девушка, подступая к Илье вплотную. – Не поняла юмора… Ты что, уже уходишь, что ли?

– Пока, Альбин. Счастливо повеселиться. – Слегка отодвинул он ее от себя, придержав по-джентльменски за локоток. И улыбнулся вежливо. Вроде – отстань от меня по-хорошему.

– Но мне поговорить с тобой надо! Не слышал, что ли? Постой! Куда ты, Илья? – пьяно и возмущенно кричала им вслед девушка.

В общем, они удрали. Вернее, Илья удрал. А она, стало быть, как «провожаемая» дама, в этом ему помогла. Прошла торопливо по залу, лавируя меж танцующими парами и чувствуя, как вонзается в спину злобный Альбинин взгляд. Аккурат между лопаток попал. Даже встряхнуться захотелось и подвигать плечами. Выйдя на свежий воздух, Марина подняла воротник плаща, поежилась зябко.

– Ну все, Илья. Можешь быть совершенно свободен. Благодарностей не надо.

– Хм… А проводить?

– Да чего меня провожать? Мне тут недалеко. Транспорт еще ходит, так что…

– Да ну его, этот транспорт! Пойдемте пешком. Воздухом вечерним подышим. Тем более нам в одну сторону.

– А откуда ты знаешь, в какую мне надо сторону?

– Так… Знаю, и все.