Жестокие мили - Гей Сэлисбери

Изобретатели аэроплана вряд ли думали об арктических полетах.

Губернатору Боуну было ясно, что перелет в Ном может стать рискованным предприятием. Если Дарлинг разобьется, сыворотка погибнет вместе с ним, сводя к нулю шансы победить эпидемию в Номе.

Но с другой стороны, путь по суше тоже был опасен. Если бы Боун изучил маршрут из Ненаны в Ном по карте, то его палец сначала следовал бы по руслу реки Танана до места, где она сливается с Юконом. Дальше он двинулся бы вдоль реки до поселка Калтаг. Реки Танана и Юкон текут в самом сердце внутренних районов Аляски, по земле, которую Джек Лондон описал как «безжалостные» просторы «Белого Безмолвия». По внутренним районам можно ехать много дней и не встретить ни души.

После Калтага тропа уходит в сторону от Юкона, поднимается в гору, пересекает покрытое лесом плато и по реке спускается к морю. На побережье часто штормит, погода постоянно меняется, и езда на собаках требует здесь совсем иных навыков, чем в морозных и безветренных внутренних районах. Валит колючий снег, дует холодный ветер, здесь редко встречаются деревья, за которыми можно укрыться, с которых можно нарубить сучьев для костра.

Тропа тянется на 208 миль вдоль берега Берингова моря, по заливу Нортон-Саунд, через подвижные ледяные поля, лагуны и дельты рек, полыньи и ледяные просторы, на которых завывает ветер. Во время снежной бури на побережье негде укрыться, поэтому погонщики стараются переждать непогоду в одной из придорожных хижин – если сумеют ее найти. А если нет, то им приходится прятаться за сугробами, торосами или валунами, а при отсутствии таковых ложиться на нарты.

На пути от Ненаны до Нома путника подстерегали все мыслимые опасности. Неопытному или недостаточно подготовленному погонщику грозили серьезные увечья или смерть.

Вдоль дороги попадались постоялые дворы, простые бревенчатые дома, с заткнутыми мхом и замазанными глиной щелями, а в глубинке это были брезентовые палатки с большой круглой печкой внутри. На более оживленных трассах постоялые дворы находились в дне пути друг от друга (то есть в 30–40 милях), в них можно было отдохнуть, поесть и согреться. Еда стоила один-два доллара, фирменным блюдом была дичь. Там же подавали овощи и свежий хлеб, а если повезет, путнику могли предложить таз с водой и полотенце, которым он мог обтереть лицо.

Придорожные гостиницы были не похожи одна на другую. Их хозяева, как правило, были суровыми, независимыми людьми, но они не скупились на кружку кофе и бесплатную еду для того, кто входил к ним, спотыкаясь, продрогший и промокший. Для жителей Аляски такое гостеприимство было привычным делом. Никто не знает, когда ему понадобится рука помощи.

К концу дня 26 января губернатор Боун принял решение. Он оценил степень риска старого и нового способа доставки и понял, как надо действовать. Сыворотку нужно везти в Ном на собачьих упряжках. Но вместо того, чтобы выслать одну упряжку навстречу Леонхарду Сеппале, губернатор Боун решил организовать эстафету, в которой примут участие самые лучшие и быстрые погонщики. Упряжки будут ехать день и ночь, невзирая на погоду, и встретятся с Сеппалой на полпути.

Самым большим авторитетом на трассах пользовались погонщики, перевозившие почту. Они прекрасно управлялись с собаками и умели выживать при любых погодных условиях. Тяжелая работа была связана с большим риском, что отражалось на размере жалованья – 150 долларов в месяц, – одного из самых высоких на Аляске. Погонщики серьезно относились к своей присяге и выходили на тропу тогда, когда никто другой не отваживался.

Боун отправил одну телеграмму Дану Садерленду, сообщая ему о своем решении, а другую – Эдварду Вецлеру, почтовому инспектору в Ненане, который поддерживал ежедневный контакт с погонщиками.

ПРОШУ ОРГАНИЗОВАТЬ СМЕНУ СОБАЧЬИХ УПРЯЖЕК ДЛЯ ДОСТАВКИ СЫВОРОТКИ В ТАНАНУ А ОТТУДА ДО РУБИ ГДЕ СОСТОИТСЯ ВСТРЕЧА С УПРЯЖКОЙ ИЗ НОМА ТЧК ПОЖАЛУЙСТА ДЕЙСТВУЙТЕ БЕЗ ПРОМЕДЛЕНИЯ СИТУАЦИЯ ПРИЗНАНА СЕРЬЕЗНОЙ ТЧК ТЕРРИТОРИЯ ОПЛАТИТ РАСХОДЫ ТЧК

В отдельной телеграмме губернатор проинформировал Уэлча о своем решении отправить сыворотку на собаках.

Северная торговая компания (СТК) была главным торговым концерном на Аляске, имевшим свои почтовые станции в каждом городе на берегу большой реки. У компании был контракт на доставку почты между Фэрбенксом и Уналаклитом, и только она могла в кратчайший срок найти в Ненане подходящих погонщиков. Вецлер направился к Тому Парсонсу, местному сотруднику компании, и попросил его отправить в путь лучшие упряжки.

Сообщение распространялось по телефону и телеграфу, и офицеры войск связи, отставив в сторону кружки с кофе, отправились на поиски людей из СТК.

В придорожной гостинице Минто после долгого перегона отдыхал двадцатиоднолетний индеец-атабаск Эдгар Калландс. Он направлялся в Ненану, до которой оставалась 31 миля, теперь же ему было приказано повернуть назад в Толовану и там готовиться к поездке в поселок Манли-Хот-Спрингс. Он планировал погулять по «большому городу» и как следует отдохнуть. Но, прежде чем на его рукавицах высох пот, он снова пустился в путь.

В 59 милях к западу другой индеец, Джонни Фолджер, получил приказ доставить сыворотку в Танану, географический центр Аляски, где Юкон сливается с Тананой. Отсюда груз должен был проследовать через поселки на берегу Юкона: Калландс, Найн-Майл-Кэбин, Кокрайнс и Руби, – где его уже будут ждать другие погонщики.

Сэм Джозеф, коренастый индеец из племени атабасков, запряг собак и выехал, чтобы занять свое место на трассе. Перевозчик почтовых грузов Харри Питка, родившийся под елью и воспитанный шаманом, получил известие об эстафете у себя дома, когда его жена шила новые мокасины. Ему предписывалось преодолеть тридцатимильный отрезок пути до Руби, и он запряг своих семерых собак, ни минуты не колеблясь. Питке было двадцать семь, и жилось ему не сладко. Он остро нуждался в деньгах, но не раздумывая принял предложение участвовать в этой добровольческой миссии.

Пока погонщики спешили в пункты назначения, Чужая Буква Томпсон, узнав о решении Боуна, пришел в ярость. Он сел за пишущую машинку и напечатал резкую передовицу для очередного номера «Ньюс-майнер» за 27 января.

Губернатор Боун вынес решение. Фэрбенкс готов послать своих людей и самолеты в Ном, чтобы сократить время ожидания вдвое, если Вашингтон скомандует: «Вперед!» Жители Фэрбенкса, который находится всего в четырех часах лета от Нома… должны сидеть у огня и представлять себе [sic], как дети и их родители-первопроходцы задыхаются и умирают страшной смертью, не получая помощи. От этого можно прийти в бешенство.

Положившись на погонщиков и их собак, Боун сделал ставку на прошлое против прогресса. В то время как изобретенные в Америке конвейер и радио меняли лицо мира, Боун доверился народной мудрости аборигенов Аляски. Большая часть погонщиков, рисковавших своей жизнью, были индейцами-атабасками и эскимосами, а остальные – белыми, научившимися искусству выживания у коренных жителей.

К 1925 году многие коренные жители Аляски приспособились к современной жизни. Они по-прежнему время от времени охотились, ловили рыбу, занимались ремеслами, но зарабатывали на хлеб с маслом, доставляя товары и почту.

В то время еще не было машин, способных соперничать в выносливости и скорости с людьми на собачьих упряжках. Самолет был делом будущего, и в настоящий момент собачья упряжка оставалась единственной надеждой для жителей Нома. И если сыворотка могла избавить Ном от ужасов древней болезни, то благополучная доставка груза на собачьих упряжках была бы свидетельством стойкости атабасков и эскимосов, в тяжелейших условиях освоивших искусство выживания.

Против правил

В 674 милях от Нома на железнодорожной станции в Ненане Бешеный Билл Шаннон с нетерпением ждал прибытия поезда. Был вторник 27 января, около девяти часов вечера. Поезд из Анкориджа, на котором доктор Бисон отправил сыворотку, уже сутки находился в пути и должен был прибыть с минуты на минуту.

Ненана, предпоследний город на железнодорожной ветке, которая начинается на юге, в порту Сьюард, на берегу залива Аляска, и кончается в Фэрбенксе. Ненана была выбрана в качестве исходного пункта эстафеты, потому что здесь железная дорога пересекается с тропой, ведущей в Ном. От Анкориджа до Ненаны – 300 миль, и отправка сыворотки по железной дороге позволила выиграть несколько дней. Но из Ненаны ее требовалось доставить на запад, в Ном, преодолев по бездорожью 674 мили.

Долговязый и светловолосый Бешеный Билл был мастер на все руки. Подобно многим жителям Аляски, он был почтальоном, золотоискателем, охотником и бесстрашным погонщиком, его упряжка была самой быстрой в регионе. Он получил свое прозвище за то, что, прекрасно владея своим ремеслом, отличался вспыльчивостью, острым умом и любовью к риску.