Последние первые планетяне - Павел Третьяков

размять ноги, когда с грозным видом древнего полководца он прошелся по управлению, раздавая указания на время их с офицером Леоновой отсутствия.

Главным в штаб-квартире оставался старик Хоев, несуетливый, даже сонный, однако, вопреки первому впечатлению, смотрящий в оба острее сокола. Минину выпала сомнительная честь отправиться на Фермерский тракт – подавлять вооруженный конфликт между двумя равно неправыми в делах собственности землевладельцами. Максим с близнецами Князевыми пустились в патруль по улочкам города, где в обеденные часы редко бывает многолюдно, но зато не так тошно, как в четырех стенах управления. По одному из первых советов от Минина как правой руки Николай вообще намеревался держать братьев как можно больше на улицах Борей-Сити. Еще много лет назад начальник Громов заметил такую особенность этих бравых ребят, что взаперти и без того не обремененные мудростью головы начинают работать у них в неправильную сторону. Трезвый моральный компас не позволил бы братьям Князевым совсем сбиться с пути. Однако сама по себе такая особенность заставляла призадуматься, что, будь на Западе чуть более широк кадровый выбор, возможно, они все-таки не носили одну униформу с такими отъявленными идеалистами, как, скажем, Антон Минин.

Осмысливая слова первого помощника, Давыдов не мог не заметить ехидно, что работа старшим офицером тут, вдали от Большого Кольца, обнаруживает немало опасных подводных камней, о существовании коих и тем более о способах борьбы с которыми не расскажут ни на одном продвинутом инструктаже.

Прометей уже натужено переваливался через высшую точку небосвода, когда Николай с Камиллой не спеша выдвинулись от управления на север.

Разместившаяся в противоположной стороне от Фермерского тракта, эта часть города пока оставалась незнакома Давыдову. Сохраняя общие черты шахтерского поселения Запада: бросающиеся в глаза невзрачность и малоэтажность, – район, однако, мог похвастать рядом примечательных построек. Прежде всего, – это здание и являлось главной целью экскурсии – здесь расположился местный штаб рудной компании «ВостоковШтарк». Основательница и всеми признанная владелица города, она, в свою очередь, входила в колоссальный бизнес-союз корпоративного порядка, известный под именованием «СидМКом». Их логотип, изящно стилизованный под планетарную модель атома, любому жителю Большого Кольца мерещился уже в сновидениях. Ибо встречался не иначе как повсеместно: начиная простенькой техникой, вроде автопилотируемых авто или синтов, и кончая генно-модифицированными продуктами, выращенными в их бессчетных теплицах и лабораториях. Несмотря на то, что северная часть города пролегла в низине, громоздкую штаб-квартиру так называемых в народе «рудников» выходило разглядеть еще из центра. Последние несколько этажей горделиво возвышались над крышами прочих безвкусных коробок. На их фоне это грубоватое строение из стекла и стали казалось Николаю радующим глаз островком жизни родного Биниса, где из таких исполинов, только утонченнее, возведены целые кварталы и районы, и бесконечные коридоры улиц, в которых можно потонуть, словно в зеркальном океане.

Помимо головных офисов рудной компании, к северу от центра расположилось также небезызвестное в народе пространство «Треугольника». Давыдов уже не раз и не два слышал это бытующее среди жителей именование, однако лишь теперь, стараясь поддерживать беседу с Камиллой Леоновой, явно не выражающей восторга от их совместного путешествия, взял на себя смелость осведомиться, какое именно место в городе скрыто за ним. Пообещав, что на обратном пути Николай увидит все собственными глазами, девушка тем не менее разъяснила, что Треугольником местные называют небольшую площадь в северо-западных кварталах. Там друг против друга, словно три угла соответствующей геометрической фигуры, расположились священные строения: казино, бордель и церковь. По словам Камиллы, Треугольник издавна почитается одним из старейших мест в поселении, и местные жители время от времени, то по пьяни, то от безделья, даже ведут ожесточенные споры касательно того, какое из заведений триумвирата открылось первым. Странно или нет, но подавляющее число голосов во многих компаниях отдается в пользу борделя «У Мэл».

В таких вот в большинстве своем бессмысленных беседах пролетело три четверти часа совместного шестования по северным улочкам города. Поглощенный безынтересными, но все же познавательными рассказами девушки о Борей-Сити, Давыдов не сразу обратил внимание, как необычно ведут себя люди на улице, завидя надвигающихся полицейских. Всякий раз, как офицерам встречался на пути человек, незнакомец или незнакомка, – независимо от возраста, социального статуса и занятости в конкретный момент времени, – замирали на месте и кратко, но добро приветствовали служителей закона. Мужчины, выказывая уважение, приподнимали края шляп, а женщины лыбились и кокетливо хлопали глазами. Каждый раз Камилла, гораздо более привычная к подобным жестам, отвечала прохожим молниеносным выражением или ужимкой: инстинктивной, заученной за год службы, как тайное приятельское «дай пять», но ничуть не кажущейся пренебрежительной.

Раз и другой Николай не предал данному ритуалу особого значения, полагая, что как родственница мэра Леонова знакома многим людям в этом тесном захолустье. Однако когда счет прохожим и выглядывающим из лавок торговцам ушел за десяток, до молодого человека наконец дошло, что дело далеко не столько в личности Камиллы, сколько в форме, в которую она облачена. В той же форме, в которую утром облачился сам Давыдов. Не сдержав в конце концов любопытства, Николай прервал ее рассказ о церквушке Святой Вдовы, шпиль которой минутами ранее показался из-за гряды многоквартирных домишек, и вполголоса вымолвил:

– Извини, но… быть не может, чтобы ты знала этих людей.

– Боюсь, я не понимаю, – насмешливо покосилась на старшего офицера Леонова.

Николай почувствовал себя идиотом, однако деваться было некуда.

– Все они, – сказал он, – кто встречается нам от са́мого управления. Тебя приветствует каждый первый. Не может быть, что ты лично знакома со всеми.

– Я не знакома.

– Какое тогда им до тебя дело? – не унимался молодой человек. Он все думал, что если бы случайный прохожий на улице Биниса снял перед кем-то шапку, то это было бы расценено как знак внимания сумасшедшего. Такой человек явно замышляет недоброе.

У Камиллы, конечно, подобного не было в мыслях. С ее точки зрения, скорее реплика старшины отдавала чудаковатостью.

– Нет им до меня никакого дела, – тем не менее ответила девушка. – Они проявляют уважение – только и всего. К этому привыкаешь. – Она вдруг рассмеялась: – Хотя не помню, каково было, когда Громов только-только принял меня на службу…

– Разве мы все тут не на равных правах?

– О чем вы?

Николай растерянно всплеснул руками:

– Разве не все мы лишь наемники на службе у рудной компании?

– *Так* вас учили в Большом Кольце, верно? – ответила вопросом на вопрос Леонова. – Так говорили в вашем?..

– Бинисе, –