Развод. Нож в спину - Алиса Вишня

я была ее частью. Когда-то, я так же, как вон эти девчонки в коротких юбках, спешащие по двору, вдыхала весенний воздух и чувствовала, что вся жизнь впереди. Что все возможно. Я ждала звонка, мечтала о платье, целовалась за гаражами…

А теперь я просто еду. Из пункта А в пункт Б. От врача к свекрови. С работы домой. Моя жизнь расчерчена на прямые, предсказуемые отрезки. А весна — она где-то там, за окном. Она цветет для других. Для молодых, для счастливых, для тех, кто еще верит в чудеса…

Дворничиха Люба заканчивает подметать дорожки и садится рядом со мной. Мы с ней живем в одном доме уже много лет, и часто перебрасываемся парой фраз.

— Что, Катюх, пригорюнилась? — спрашивает она, доставая сигарету.

— Да так, Люб. Устала!

— Понимаю! — она глубоко затягивается — За больными ухаживать — та еще радость. Мой-то, царство ему небесное, хоть и алкаш был, а помер быстро. Не мучил ни себя, ни меня.

Муж Любы, действительно, пил страшно, и умер от цирроза. Она одна вырастила сына, сейчас нянчит внуков и подрабатывает дворником, чтобы помочь ему с ипотекой. Я смотрю на ее грубое, обветренное лицо, на мозолистые руки и думаю: «Как хорошо, что мой Игорь не такой! Он хороший муж, не пьет, не бьет, деньги в дом приносит!».

И, сама не знаю почему, вдруг выпаливаю:

— Люб, а вот скажи. На работе у меня болтают, что муж мне изменяет. Бред ведь, правда? Завидуют люди.

Люба долго молчит, докуривает сигарету, тушит ее о край скамейки. Потом поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. В ее взгляде нет ни злорадства, ни зависти. Только тяжелое, бабье сочувствие.

— Кать… Ты это… Ты не знаешь, что ли? Он же с этой… с невесткой вашей, с Вероникой.

Мир качнулся.

— Что? Что ты несешь? С Никой?

— Ну да! Их же весь двор видит, они и не скрываются особо. То в машине у подъезда целуются, то из кафешки под ручку выходят. Он ее вечно возит. Люди и болтают… Я думала, ты знаешь.

Вскакиваю с лавки.

— Да вы с ума все посходили! — кричу я — Это бред! Грязные сплетни! Он ее свекор! Его сын, ее муж, в больнице после операции! Ника переживает, Игорь тоже! Как вы можете такое говорить⁈ Он просто поддерживает ее, жалеет! А вы, старые сплетницы, уже напридумывали себе!

Я разворачиваюсь и почти бегом иду к подъезду, не слыша, что Люба кричит мне вслед. В ушах шумит, сердце бьется где-то в горле. Не верю! Не могу поверить! Это слишком чудовищно, чтобы быть правдой.

Глава 10

Дома пусто. Игоря нет. И, слава богу, Анна Аристарховна уже спит, наглотавшись своих таблеток.

Хожу по квартире из угла в угол, как загнанный зверь. Слова Любы звучат в голове набатом. «Целуются в машине… Из кафешки под ручку…» Бред. Ложь. Гадость!

Я пытаюсь дозвониться до Игоря. «Аппарат абонента выключен…» Конечно. Важная встреча. Смотрю время — десятый час. Долго же я сидела на лавочке… Но, какая важная встреча может быть в это время?

Поколебавшись, звоню Нике. У нее не отключен, но не берет…

Сажусь на кровать. Когда мы с Игорем в последний раз занимались любовью? Месяц назад? Два? Я не помню. Он приходит поздно, говорит, что устал. Да мне и самой не до этого. Все мысли о Роме. Мы с мужем стали соседями по кровати…

Вдруг меня пронзает мысль. У меня есть ключ от Ромкиной квартиры! Они с Никой снимают однушку в новом доме на другом конце города. Я сама помогала им с переездом. Ключ лежит в моей сумке, на всякий случай.

Хватаю ключи от машины и выбегаю из дома. Ноги ватные, руки дрожат.

Что я делаю? Зачем я туда поеду? Чтобы убедиться, что Люба — старая брехливая баба? Да. Именно так. Я докажу себе и всем, что мой муж мне не изменяет. Тем более, с женой собственного сына.

Веду машину на автопилоте, не разбирая дороги. Вот он, новый микрорайон. Высотки-свечки. Нахожу нужный подъезд. Паркуюсь в темноте.

В окнах на седьмом этаже горит свет.

Поднимаюсь на лифте. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Перед нужной квартирой замираю, опять колеблюсь. Что я скажу Нике? Зачем приперлась так поздно, да еще и дверь открыла своим ключом?

Вставляю ключ в замок. Он поворачивается легко, беззвучно. Тихо приоткрываю дверь. В прихожей на полу разбросана одежда. Мужские ботинки. Женские туфельки. Его пиджак на вешалке. Ее шарфик…

Из комнаты доносятся звуки. Смех. Тихая музыка. И стоны.

Я делаю шаг. Заглядываю в дверной проем.

Они в постели. В постели моего сына. Голые. Игорь и Ника. Он целует ее шею, она смеется и запрокидывает голову. На прикроватной тумбочке — бутылка шампанского и два бокала.

Время останавливается. Воздух становится плотным, как кисель. Я не могу дышать. Не могу издать ни звука. Я просто смотрю. А они меня не видят. Они слишком увлечены друг другом.

Так же тихо выхожу, прикрываю за собой дверь. Ключ остается в замке с обратной стороны. Спускаюсь по лестнице, потому что боюсь, что в лифте задохнусь.

На улице ночь. Холод. Я сажусь в машину и просто сижу, уставившись в одну точку. В голове пустота. Ни мыслей, ни слез. Ничего.

А потом пустота взрывается болью. Такой острой, невыносимой, что я кричу. Прямо в машине, одна, в темном дворе. Я бью кулаками по рулю, по приборной панели, и кричу, кричу, кричу…

Глава 11

Не помню, как завела машину. Не помню, куда ехала. Перед глазами мелькают огни ночного города, сливаясь в одну размытую полосу. В голове одна и та же картинка: они. В постели моего сына. Нашего сына! Который сейчас борется со смертью! Смеющиеся, счастливые… Это чудовищно. Это невозможно! Он же его сын! Сын!

Слезы застилают глаза, я ничего не вижу. Резкий визг тормозов. Удар.

Мою голову с силой бросает вперед, на руль. Вспышка боли и темнота.

… Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Надо мной склоняется чье-то лицо.

— Женщина, вы в порядке?

Открываю глаза. Я сижу в своей машине, передний бампер которой превратился в гармошку, уткнувшись в столб. Вокруг люди, мигалки скорой помощи.

— Голова… — шепчу я и дотрагиваюсь до лба. Пальцы становятся липкими и темными от крови.

…И