Развод. Нож в спину - Алиса Вишня

Развод. Нож в спину

Глава 1

Запах в приемном покое — это уникальный коктейль. Он состоит из стерильности, хлорки, чужой боли и застарелого отчаяния.

Я сижу на жесткой кушетке, обтянутой чем-то холодным и липким, и вдыхаю больничный аромат полной грудью. Мне кажется, он уже въелся в мою одежду, в волосы, в самую душу.

— Кать! Ну где они⁈ Где эти коновалы⁈ — воет с каталки моя свекровь, Анна Аристарховна. Я бы тоже выла, наверное, если бы моя лодыжка отекала и синела прямо на глазах.

— Нога ломит, голова раскалывается! Я умираю, а им дела нет! — продолжает она стонать.

— Анна Аристарховна, потерпите! — бормочу я, в сотый раз набирая номер мужа. Короткие гудки. Абонент недоступен. Ну конечно! Игорь всегда недоступен, когда он действительно нужен.

— Врач сейчас придет! — бормочу успокаивающе — Мы же не одни! Вон людей сколько, тех, кто впереди нас!

Свекровь приподнимается на локтях. Ее седые волосы растрепаны, косметика размазана… Анна Аристарховна похожа на ведьму из фильмов ужасов.

— Много людей? А я, по-твоему, не человек? — орет она на всю больницу.

На нас оборачиваются даже лежащие на каталках.

— Мой муж всю жизнь трудился для людей, для этого города! — заводит она привычную песню — А теперь его вдова должна в приемном покое очереди дожидаться!

При любых, даже таких драматичных обстоятельствах, Анна Аристарховна не забывает упомянуть, что ее муж был «большим начальником». Что это было давно, она предпочитает забывать.

— Что ты сидишь, как мумия? — орет она уже на меня — Сидит, радуется моим страданиям! Сделай что-нибудь!

— Я попробую позвать доктора! — говорю, поднимаясь, и смотрю по сторонам.

Люди в голубых медицинских униформах занимаются другими пациентами, или, торопливо и озабоченно, снуют по коридорам. Не ловить же их! Это как-то неловко.

— И машину твою кто разбил? — вопрошает свекровь — Я⁈ Ты думаешь, я, раз за рулем была? Нет! Это тот идиот на «Газели» меня подрезал!

Машину. Мою ласточку, мой маленький «Солярис», на который я копила три года, работая в своей страховой без выходных и отпусков… И все равно, взят в кредит. Игорь не дал ни копейки, посчитав машину для меня ненужной роскошью. Анна Аристарховна тоже ругалась, что не мешает ей теперь пользоваться мой ласточкой, когда вздумается. И вот, доездилась…

— Конечно, он виноват! — миролюбиво соглашаюсь я.

Спорить с Анной Аристарховной — все равно что пытаться переубедить тайфун. Проще переждать, пока он сам не утихнет.

Я снова смотрю на часы. Полдень. Рома уже, наверное, собирает чемоданы.

Мысль о сыне колет сердце острой иглой.

Менингиома. Это страшное, чужеродное слово поселилось в нашей жизни месяц назад и теперь диктует все: наши планы, наши страхи, наши надежды. Операция в Германии — единственный шанс при такой опухоли головного мозга.

Я должна быть с сыном. Собирать вещи, говорить успокаивающие банальности…Лететь с ним в Германию. Должна держать его за руку, пока он засыпает под наркозом, и быть рядом, когда он проснется.

А я сижу здесь, в этом аду из запахов и стонов, со сломанной ногой свекрови.

— Где врач⁈ Я буду жаловаться! Министру здравоохранения буду звонить! — не унимается Анна Аристарховна.

И, словно в ответ на ее вопросы и угрозы, мимо нас проходит очередная фигура в медицинской униформе, со стетоскопом на шее. Мужчина. Высокий, широкоплечий, с уставшим лицом и темными кругами под глазами.

Слушать вопли свекрови, и смотреть на ее страдания невыносимо, и я решаюсь — хватаю его за рукав, и бормочу:

— Доктор, мы после аварии! Давно ждем, а нам бы срочно!

Он смотрит без особого интереса — скользит взглядом по мне, потом по орущей Анне Аристарховне.

— Что у нас тут? — спрашивает низким глухим голосом.

— У меня нога сломана! И голова! Черепно-мозговая травма! — немедленно докладывает свекровь.

Врач подходит ближе, бесцеремонно берет посиневшую конечность в руки. Анна Аристарховна визжит, будто ее режут.

Я вздрагиваю! Господи! Очередной костолом!

— Тише, тише! — говорит этот коновал свекрови — Сейчас посмотрим. Голова как болит? Тошнит? Звездочки перед глазами?

— Все болит! И тошнит! И звездочки! — с подвыванием перечисляет Анна Аристарховна.

Доктор светит маленьким фонариком ей в глаза, и хмурится.

— Зрачки в норме. На сотрясение не похоже. Выдумываете, бабушка! А вот ногу надо на рентген.

— Я не выдумываю! — оскорбляется свекровь — Вы что себе позволяете⁈

Она вдруг замирает, принюхивается и торжествующе восклицает:

— Вы пьяны! От вас спиртом пахнет! Кать, он пьяный!

Кажется, Анна Аристарховна вмиг забыла о своих травмах и болях.

Я напрягаюсь. Тоже принюхиваюсь. И правда! Легкий, едва уловимый, но отчетливый запах перегара.

Мое терпение, и без того натянутое до предела, с треском лопается. Все сходится в одной точке: операция сына, разбитая машина, недоступный муж, кричащая свекровь и пьяный врач.

— Вы что, на рабочем месте употребляете? — спрашиваю ледяным тоном, поднимаясь с кушетки. Я, Екатерина Васильевна Тропинина, начальник отдела урегулирования, умею разговаривать с людьми так, чтобы им становилось не по себе.

Врач медленно поворачивает голову в мою сторону. В его серых глазах мелькает что-то похожее на удивление, смешанное с раздражением.

— Что, простите?

— От вас пахнет алкоголем! — чеканю, доставая из сумки телефон — Я сейчас же напишу жалобу в Минздрав, и на горячую линию больницы! Вы не имеете права в таком состоянии приближаться к пациентам! Требую другого врача! Немедленно!

Мои пальцы уже летают по экрану, открывая сайт больницы. «Оставить отзыв». Отлично!

Врач смотрит на меня, потом на мой телефон, потом снова на меня. Уголок его рта дергается в кривой усмешке.

— Похвальное рвение, гражданка Зайцева!

Машинально нажимаю на кнопку «Отправить».

Что? Зайцева? Мою девичью фамилию не произносили вслух уже лет двадцать пять. Никто, кроме старых школьных подруг, которых я почти не вижу.

Поднимаю глаза и вглядываюсь в его лицо. Усталое, помятое, с сеткой морщин у глаз. Но сами глаза… Серые, насмешливые. И эта кривая усмешка.

Боже мой!

— Кисель? — выдыхаю я.

Мишка Киселев. Мой одноклассник, который сидел за последней партой и вечно дергал меня за косичку. Тот самый Мишка, который на выпускном поцеловал меня за школой, за что получил от Игоря, моего будущего мужа