Развод. Нож в спину - Алиса Вишня

Надевая в прихожей свою модную куртку, парень спрашивает, как меня зовут. Отвечаю:

— Катя!

— Меня Игорь! Ну что, Катя, погнали?

В подъезде, когда мы проходим мимо ведра с грязной водой, отворачиваюсь, и делаю вид, что не имею к этой лоханке никакого отношения. Не я это мою подъезды. Не я!

Во дворе стоит вишневая «девятка». Как в песне!

Сажусь на переднее сиденье. В салоне пахнет сигаретами и мужским парфюмом.

Сначала мы едем в аптеку, на другой конец города, хотя до моего дома несколько шагов. Почему так — не спрашиваю. Я и рада — не хочется расставаться с Игорем.

По дороге, и туда, и обратно, мы разговариваем. Больше говорит он.

— Мой отец — Тропинин Павел Петрович! — сообщает, глядя прямо на дорогу. Произносит это так, будто называет пароль, который должен открыть все двери — Бывший секретарь горкома партии. Слышала, наверное?

Имя мне ни о чем не говорит. Девяностые на дворе, какие секретари, какие горкомы? Но делаю умное лицо, и понимающе киваю.

— Да, слышала!

Он удовлетворенно хмыкает, а затем спрашивает:

— А как твоя фамилия?

— Зачем тебе? Зайцева.

— Катя Зайцева… — повторяет, словно пробуя имя на вкус — И почему ты, Катя Зайцева, полы моешь, а не уроки учишь?

Вот блин!

— Я и уроки учу! — обижаюсь я — После школы полы мою. На платье коплю. На выпускной.

— Понятно! — он бросает на меня быстрый, изучающий взгляд — А родители кто?

— Мама только. Она учительница.

— А отец?

— Нету.

Игорь расспрашивает меня обо всем: в какой школе я учусь, какие предметы люблю, с кем дружу, о чем мечтаю. Он не просто болтает, он будто проводит допрос, методично заполняя анкету. Я, ошарашенная таким вниманием, выкладываю ему все как на духу. О нашей двушке в панельном доме, о маминой мизерной зарплате, о мечте поступить на филфак.

Когда вишневая «девятка» останавливается у нашего серого, обшарпанного подъезда, Игорь поворачивается ко мне и неожиданно предлагает.

— Давай телефонами обменяемся!

Не веря своему счастью говорю свой номер, и заношу в телефон его.

Я выхожу из машины в каком-то обалдении, как во сне.

— Спасибо за помощь! — кричит вслед парень, и уезжает.

Пока иду к своей двери, понимаю: за эти полчаса он узнал обо мне практически все. А я о нем — только то, что он сын Павла Петровича Тропинина. И этого, видимо, ему кажется более чем достаточно.

Глава 6

После того вечера я жила, как в лихорадке. Мыть полы в Игоревом доме перестала — сгорела бы со стыда, если бы он снова меня увидел за этим занятием.

Моя жизнь разделилась на две части: серая, в которой я ходила в школу, спорила с мамой из-за невымытой чашки, и терла лестницы в уже другом доме… И тайная, в которой я ждала звонка.

Проходит день. Два. Три. Игорь не звонит. Надежда, такая яркая вначале, начинает тускнеть и превращаться в горькое разочарование. Я прокручиваю в голове наш разговор в машине. Зачем я выложила ему все о себе? Про бедность, про маму, про мечту о филфаке? Наверное, он решил, что я слишком простая. Слишком скучная. Серая мышь, которая моет полы в его подъезде. Конечно, зачем такому парню я?

Злюсь на себя, на свою глупую наивность. И на него — что не звонит.

Проходит неделя. Ведро с хлоркой кажется еще тяжелее, а синее бархатное платье в витрине — еще более недостижимым. Я уже почти смирилась. Поставила на этой истории крест. Он не позвонит. Чудес не бывает.

В пятницу вечером сижу на кухне, тупо глядя в учебник по геометрии. В голове ни одной мысли. Фигуры и формулы расплываются перед глазами. Звонит телефон. Равнодушно, почти машинально нажимаю «ответить»:

— Алло?

— Привет, Катя Зайцева! — раздается в трубке его ленивый, бархатный голос — Не узнала? Это Игорь.

У меня перехватывает дыхание.

— Узнала!

— Что делаешь?

— Геометрию…

— Бросай свою геометрию! — командует он — Хочешь покататься? Я через пятнадцать минут подъеду.

Он не спрашивает, могу ли я. Свободна ли. Он просто ставит перед фактом. И я, забыв про все на свете, про гордость, про недельную обиду, пищу в трубку:

— Хорошо!

Пятнадцать минут пролетают как одна. Я лихорадочно роюсь в шкафу, натягиваю лучшие джинсы, мамину ангорскую кофточку, которая мне немного велика… Пытаюсь причесаться перед треснувшим зеркалом в прихожей. Мама смотрит на меня с неодобрением.

— Куда, на ночь глядя?

— Мам, я ненадолго! Это одноклассник! — вру, и вылетаю за дверь.

Вишневая «девятка» уже стоит у подъезда, хищно поблескивая в свете фонаря. Я сажусь в машину, и меня снова окутывает этот волшебный запах — смесь бензина, сигарет и его одеколона. Запах взрослой жизни.

Мы катаемся по ночному городу. Из магнитолы орут что-то модное. В этот раз Игорь говорит больше о себе. О том, как ему осточертел политех, куда его запихнул отец. О том, что он собирается бросить учебу и заняться «бизнесом», «коммерцией» — эти слова он произносит с особым придыханием. Он рассказывает о своих друзьях, с которыми «круто отдохнули» на выходных на чьей-то даче.

Слушаю, затаив дыхание. Мне кажется — смотрю захватывающий фильм про красивых и успешных людей.

Постепенно мы выезжаем за город. Дорога становится темнее, огни остаются позади. Он сворачивает на пустырь, заросший бурьяном. Вдалеке виднеются силуэты недостроенных зданий. Игорь глушит мотор. Мне становится неуютно. Он поворачивается ко мне. В полумраке его лицо кажется незнакомым и хищным.

Придвигается ближе и пытается поцеловать. Его губы настойчиво ищут мои, от него пахнет табаком.

Это не то, чего я ждала. Все слишком быстро, слишком грубо, слишком… по-простому. Резко отворачиваю голову, и упираюсь руками ему в грудь.

— Не надо!

Он не останавливается, пытается обнять меня, притянуть к себе.

— Да ладно тебе…

Отталкиваю его изо всех сил и хватаюсь за ручку двери. Заблочено!

— Отвези меня домой! — ору в панике.

Он отстраняется.

Смотрит на меня с нескрываемым удивлением и досадой.

— Ты чего такая дикая? — в его голосе звучит недовольство.

— Вот такая!

Он смотрит на меня еще секунду, потом хмыкает и заводит мотор. Всю дорогу до моего дома мы едем в молчании. Он даже не смотрит в мою сторону.

Останавливаемся у подъезда, он говорит