Беспощадный король - Айви Торн

это искренне. — Если он не хочет играть, он и не должен играть. Он может присоединиться к нам в любое время, если захочет, таков уговор, но я не собираюсь занимать для него место, которого он не хочет. Он может быть одним из нас или работать на нас. Ему придётся принять решение.

— А как же наши семьи? Наши отцы? — Дин качает головой. — Они не собираются просто так с этим мириться. Существуют традиции, Кейд. Это передаётся поколениями. Глупо со стороны Афины думать, что она может разрушить всё это, и мы были бы такими же, если бы думали так же.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как накопившаяся за годы обида всплывает на поверхность, оставляя горький привкус на языке.

— Да пошли они все к чёрту. — Я смотрю прямо на Дина. — Мы наследники, верно? Почему мы сражаемся друг с другом, когда могли бы сделать этот мир таким, каким хотим его видеть? Этот город должен принадлежать одному из нас. Афина должна принадлежать одному из нас. Но мы могли бы это изменить. Мы могли бы создать новый мир, какой захотим. Что, если именно это означает для нас победа в игре?

Дин прищуривает глаза.

— А что, если я хочу получить полный контроль? Что, если я хочу настоять на том, что выиграл, и нет причин делиться? Что, если я призову тебя к дисциплине во время ритуала за то, что ты посмел прикоснуться к моему питомцу?

Я пожимаю плечами.

— Тогда это твой выбор, Дин. Но мы с детства были как братья, лучшие друзья на всю жизнь. Выбор за тобой. Мы в ссоре или работаем вместе, делаем то, что хотим сами, а не то, что выбрали для нас наши семьи. — Я делаю паузу, всё ещё внимательно наблюдая за ним. — Давай попробуем сегодня вечером, Дин. Пойдём со мной, и мы накажем нашего питомца. Давай посмотрим, каково это — делиться. — Я киваю в сторону кабинета внизу и усмехаюсь. — Не то, чтобы мы никогда не делили её с кем-то раньше.

Дин колеблется, но я вижу, что он колеблется. Он, как и я, не хочет некоторых вещей, к которым его принуждает отец. Он не хочет жениться на Уинтер Ромеро, не хочет идти по тому же пути, что и его отец, — к браку без любви и жёстко спланированной жизни, в которой нет места его собственному разуму. Возможно, он и хочет управлять городом, но он также хочет и свободы поступать по-своему.

Мы можем помочь друг другу, если будем работать вместе. И мы можем выяснить, кто сделал это с Афиной, чтобы отомстить вместе с ней. Но только если мы перестанем воевать друг с другом.

— Хорошо. — Дин, наконец, уступает. — Мы попробуем сделать, по-твоему, Кейд. Пока что.

* * *

Когда мы входим, Афина ждёт нас в кабинете. Я сказал ей, чего от неё ждут, когда мы увидимся после того, как она вернётся домой из спортзала. После ужина она отправилась в кабинет. Разделась до нижнего белья, и я надеюсь, оно будет такое, которое нам нравится. Встала на колени перед диваном, посреди ковра, и ждала нас. Мы с Дином накажем её вместе.

Я заметил вспышку возмущения в её глазах, борющуюся с искрой желания, которое, я знаю, она испытывала. Её щёки вспыхнули, и я понял, что если бы я скользнул пальцами к ней в трусики, то обнаружил бы, что она влажная и готова для меня, после этих простых приказов. В нашей малышке, возможно, и есть огонь, но она прирождённая сабмиссив. В прошлом мы были неправы, когда обращались с ней так сурово. Но мы не ошибались, полагая, что она может удовлетворить наши самые сокровенные желания.

У неё много своих собственных.

В тот момент, когда мы с Дином заходим в комнату, она стоит на коленях. Мой член начинает набухать, становясь тугим и неудобным в пределах моих боксеров. Как и было сказано, она сидит в центре толстого ковра, одетая в черный кружевной бюстгальтер, трусики и комплект с подвязками, которые, помнится, я спрятал в её ящике с бельём, когда мы впервые привезли её сюда.

Теперь кажется, что это было давным-давно.

Афина поднимает на нас глаза, когда мы входим. Её макияж более нежный, чем обычно, как нам с Дином нравится, и меня поражает, что она сделала это ради нас. Может быть, это похоже на начало перемирия. Наша маленькая Сейнт признает, что она вожделеет нас, хочет того, что только мы можем ей дать, а мы признаем, что нам нужно, чтобы наша питомица доверяла нам присматривать за ней, даже заботиться о ней, если мы хотим избежать повторения того, что произошло месяц назад.

— Я слышал, ты была плохой девочкой. — Голос Дина разносится по комнате, мягкий и шелковистый, и я вижу, как Афина слегка вздрагивает от его звука.

— Да, сэр, — шепчет она, и хотя она обращается к Дину, а не ко мне, мой член дёргается, затвердевая ещё больше при звуке её сладкого, покорного голоса.

— И что ты сделала? — Дин кружит вокруг неё, и я вижу, как напряжены его плечи, как он выпячивает грудь. Ему это тоже нравится, и я делаю мысленную заметку на будущее. Если мы сможем поделиться, то вместе навести новый порядок в этом городе будет намного проще.

— Я сегодня перенапряглась, тренируясь, — бормочет Афина. — Кейд поймал меня. — Её взгляд метнулся ко мне, и я подавил стон, когда мой член дёрнулся в полную силу. — Я не подумала о последствиях.

— Быть нашим питомцем — значит заботиться о себе, Афина, — рычит Дин. — Кейд говорит, что уже немного наказал тебя. Что он сделал?

Афина колеблется, ёрзает, и я вижу, как она почти незаметно сжимает бедра.

— Он отшлёпал меня, — говорит она наконец. — А потом он не дал мне кончить, пока я сосала его член.

— И ты всё ещё не кончила?

Она опускает глаза на ковёр, её руки, лежащие на бёдрах, сжимаются сильнее.

— Нет, — шепчет она. — Я вела себя хорошо.

Дин улыбается, стоя над ней, его рука тянется вниз, чтобы погладить её по волосам. Афина стонет, и улыбка Дина становится только шире.

— А тебе нужно кончить, малышка?

Я снова вижу это бунтарское выражение на её лице, желание дать отпор, смешанное с потребностью в нашем господстве над её телом, если не над душой.

— Да, — наконец шепчет она, и мой член пульсирует так сильно, что кажется, будто он вот-вот прорвёт мои штаны.

— Если ты будешь хорошо себя вести, возможно, мы