Беспощадный король - Айви Торн

позволим тебе. — Дин поднимает на меня взгляд, и я подхожу к Афине, мой член оказывается на уровне глаз, когда я останавливаюсь перед ней. Я вижу, как её взгляд устремляется на него, твёрдый и напряженный, и я вижу желание на её лице.

Она хочет меня. Она хочет нас. Для меня нет ничего нового в том, чтобы делиться. В старших классах мы втроём постоянно делили девушек. Особенно мы с Дином. Но ни одна из этих девушек не принадлежала мне, я никогда не был так одержим ими, как Афиной. Все они были обычными школьными шлюшками, чирлидершами, отчаянно желавшими, чтобы в них засунули один или несколько наших толстых членов.

Афина — другая. Она всегда была предназначена мне, я уверен в этом, но теперь… Может быть, у меня тоже есть желания, на которые я никогда не позволял себе обращать слишком пристального внимания. Потому что мысль о том, чтобы разделить её с Дином прямо сейчас, делает меня более твёрдым, чем когда-либо. Мысль о том, что мы оба будем доминировать над ней, выжимая каждую каплю удовольствия из её извивающегося тела, когда она будет стонать, требуя большего…

Блядь.

— Раз уж ты так хорошо выполнила мои указания, — говорю я, глядя на неё сверху вниз, и провожу пальцами по её подбородку, приподнимая её личико, — я позволю тебе выбрать, как тебя наказать, малышка. Розга, кнут или ремень? Или, может быть, что-то новенькое? Может быть, флоггер?

При этих словах по её телу пробегает дрожь, и когда мы только начинали, я бы подумал, что это дрожь страха. Но теперь я знаю, что это не так. Я вижу разницу в её глазах и знаю, что это не страх.

Это желание.

Какое-то время она молчит, облизывая губы, что, как я знаю, должно означать нервозность, но для меня это не что иное, как соблазн.

— Решай быстрее, — говорит Дин грубым голосом. — Или мы выберем за тебя.

Афина снова вздрагивает, её губы, полные и влажные, приоткрыты. Всё, о чем я могу думать в этот момент, это о том, как чертовски приятно просовывать свой пульсирующий член между ними, чувствовать, как её губы и язык скользят по моему набухшему, ноющему стволу.

— Флоггер, — шепчет она наконец, её нижняя губа дрожит от смеси вожделения и страха. Я сдерживаю стон, когда мой член снова дёргается в трусах, материал которых уже насквозь пропитался спермой. Просто чудо, что спереди у меня нет пятна.

Ничто в мире не возбуждало так, как Афина Сейнт, стоящая перед нами на коленях и выбирающая, как её наказать.

— О, хочешь попробовать что-то новенькое? — Дин ухмыляется. — Рад услужить, малышка.

— Встань, — говорю я ей, когда Дин широкими шагами направляется через комнату к шкафу, а Афина грациозно поднимается на ноги, подтягиваясь без помощи рук. Она выглядит чертовски великолепно, когда она встаёт, тонкие линии мышц на её бёдрах перекатываются. У неё всё ещё есть несколько шрамов, едва заметные синяки, которые всё ещё заживают, но она сильная. Она выздоравливает, как внутри, так и снаружи, если судить по её нетерпению к сегодняшнему вечеру.

Мы больше не мучаем её. Мы все играем вместе.

— Сними свои трусики.

Афина быстро подчиняется, натягивая кружевные стринги на бёдра. Она надела их поверх подвязок, так что может не снимать пояс и чулки, обнажая свою задницу и киску для нашего пользования, и по румянцу на её груди, шее и лице я вижу, что она горячая, влажная и готова для нас.

Это становится ещё более очевидным, когда она протягивает мне свои трусики, и я чувствую, какие они мокрые.

Я засовываю их в карман, и её губы изгибаются в ухмылке.

— Из-за этого выражения на твоём лице у тебя появляются дополнительные удары, малышка, — предупреждаю я её. — Что тут смешного?

— Ничего, — отвечает она, её голос звучит скромно, но всё ещё с нотками юмора. — Просто Дин уже однажды украл мои трусики. Теперь и у тебя они есть.

Я не могу удержаться от стона, услышав это. Афина, которая не любила уступать, которая боролась с собой и с нами каждый раз, когда мы брали её в руки, пришла бы в бешенство от мысли, что я оставлю у себя её нижнее белье, даже если я имею на это полное право. Но эта Афина? Сейчас? Она выглядит так, словно её так же возбуждает мысль о том, что я буду дрочить на её трусики, как и на её саму.

Внезапно я не могу дождаться, когда оберну кружевной материал вокруг смазанного члена и буду ласкать себя тканью, пропитанной её ароматом.

Но сначала я собираюсь насладиться этим.

— Наклонись над столом, — говорю я ей, и мои губы кривятся в полуулыбке. — Ты уже знаешь, как это делается.

Афина изо всех сил старается сохранить серьёзное выражение лица, но я вижу, что она сама сдерживает ухмылку от юмора, прозвучавшего в моих словах. Меня поражает, что в наших играх никогда раньше не было такого легкомыслия, и это изменило настроение.

Нашему питомцу весело, и хотя я бы никогда не подумал об этом раньше, это лишь добавляет мне удовольствия, а не отнимает его.

Она вытягивается на столе, предоставляя нам полный обзор своей круглой, бледной попки, обрамлённой черным кружевным поясом с подвязками. Из-под него выглядывает её нежная, влажная розовая киска. Я с трудом сглатываю, мои яйца сжимаются и болят, и я протягиваю руку, чтобы снять рубашку, когда Дин подходит ко мне с флоггером в руке.

— Что ты делаешь? — Он бросает на меня взгляд, и я пожимаю плечами. Обычно во время таких наказаний мы остаёмся одетыми, это просто ещё один способ сохранить доминирование, но сегодня вечером я хочу иного. Я хочу увидеть вожделение в глазах Афины, когда она увидит моё обнажённое тело. Я хочу овладеть ею так, чтобы ничто не мешало, только её рот, руки и киска, обхватывающие мою ноющую, напрягшуюся плоть. — У Джексона случится припадок, если он увидит это, — говорит Дин и тоже начинает раздеваться.

Афина поворачивает голову, и её глаза расширяются, когда она замечает нас: моё широкое, мускулистое тело рядом с более худощавым телом Дина. Мы оба находимся в состоянии сильного возбуждения, и Дин наклоняется, проводя рукой по всей длине своего члена, пока направляется к Афине, покачивая в руке флоггер.

— Смотри вперёд, — говорит он с рычанием, и она бросает последний, полный желания взгляд на наши твёрдые члены, прежде чем отвернуться. Когда Дин касается кончиками флоггера её ягодиц, с её губ срывается стон, она