Беспощадный король - Айви Торн

погружаюсь в себя, что не замечаю, как ко мне сзади приближаются две пары ног, пока глубокий голос Кейда не возвращает меня к реальности.

— Эти гири кажутся тяжелее, чем тебе разрешено, малышка, — говорит он, и, несмотря на раздражение в его тоне, я улавливаю лёгкую нотку веселья, что становится для меня неожиданностью. — Ты скучаешь по наказанию? Потому что, мне кажется, сейчас ты сама напрашиваешься на него.

Когда я поднимаю руки и ноги, моё тело охватывает дрожь, от макушки до кончиков пальцев. Не думаю, что я намеренно брала слишком тяжёлые гири, надеясь быть пойманной, но я не могу быть уверена. Возможно, я надеялась, что кто-то из них заметит меня и даст мне то, чего, несмотря на мои желания, жаждет моё тело.

Иногда мне кажется, что я слишком сильно полюбила свою жизнь в плену.

— Прости, — говорю я, садясь и поворачиваясь. Кротость в моём голосе удивляет даже меня. Кейда это тоже удивляет, я вижу это по тому, как его бровь приподнимается. С другой стороны, Джексон, стоящий рядом с ним, не выражает никаких эмоций. Я не могу прочитать его лицо, и по какой-то причине это меня злит.

— Мне не следовало этого делать, — продолжаю я, слегка понизив голос и глядя на Кейда из-под опущенных ресниц. — Это было очень нехорошо с моей стороны. — Боже мой, что я делаю? Я никогда раньше так не разговаривала, но мне это так приятно. Я всегда сопротивлялась этому удовольствию до тех пор, пока не могла больше терпеть, брыкалась, кричала и сопротивлялась им на каждом шагу, но почему-то сейчас мне кажется, что участвовать в этом становится ещё приятнее. Это не похоже на наказание, это похоже на игру.

К настоящему времени я уже многое знаю об играх. Но мне кажется, что в эту игру я бы действительно хотела сыграть.

Моё сердце замирает в груди, и я чувствую тёплое покалывание между ног, которое я так хорошо знаю.

— Я думаю полным наказанием придётся подождать, пока мы не вернёмся домой, — сухо говорит Кейд, уголки его рта подёргиваются. — Но сейчас... — Он замолкает. — Ты можешь наклониться?

— Думаю, да, — тихо отвечаю я.

— Тогда встань, повернись кругом и положи ладони на скамью, — говорит Кейд неожиданно низким и мрачным голосом.

— К чёрту все это, — огрызается Джексон. — Я буду на ринге, если кто-нибудь из вас планирует использовать спортзал по назначению.

Выражение лица Кейда становится серьёзным, и на мгновение мне кажется, что он собирается остановить Джексона и попросить его не уходить. Возможно, он даже заставит его посмотреть, что меня бы совсем не удивило. Но вместо этого он просто пожимает плечами.

— Если хочешь пропустить, то пожалуйста, — говорит он, даже не глядя в сторону Джексона. Вместо этого он внимательно смотрит на меня, и я замечаю в его взгляде тепло — результат месяца воздержания, насколько я знаю.

На самом деле я не знаю, верны ли мне парни. Но что-то в глубине души подсказывает мне, что это так, что они не хотят никого другого. Я не могу быть уверена, но что-то в интенсивности каждой нашей встречи заставляет меня думать, что ни Дин, ни Кейд ни с кем другим не встречаются. Что я подхожу им, несмотря на то, как сильно им, вероятно, хотелось бы, чтобы я думала иначе.

Эта мысль делает меня счастливее, чем, вероятно, следовало бы.

Я встаю, поворачиваюсь и опираюсь руками на скамью. Моё сердце бешено колотится в груди, и всё, о чем я могу думать, это о том, что Кейд спросил, могу ли я это принять. Возможно, он меняется. Они меняются. Всё могло бы быть по-другому.

Может быть.

Моя грудь сжимается от звука удаляющихся шагов Джексона, тяжёлых и сердитых. Однако любая вспышка боли, которую я чувствую, немедленно прерывается ощущением руки Кейда на моей заднице. Он очерчивает круги по плотному материалу моих тренировочных штанов.

— Я скучал по этой заднице, — его голос становится более глубоким, с резкими нотками. Я знаю, как он звучит сейчас, когда возбуждён, по тому, как его голос становится глубже, а член твёрже от вожделения. — Мне не хватало возможности отшлёпать тебя, когда ты плохо себя ведёшь, малышка Сейнт. — Его ладонь на секунду замирает, а затем опускается на мою ягодицу с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

Но не так сильно, как раньше. Я могу сказать, что он старается быть осторожным со мной, и это даже немного мило. Однако я также жажду большего, и я выгибаю спину, прижимаясь к ладони Кейда, когда она второй раз опускается на мою задницу.

— Я скучаю по этому занятию, — рычит он, снова шлёпая меня. Я чувствую, как моя кожа краснеет под тканью, а между ног разгорается жар, пропитывая мои трусики влагой. Я радуюсь, что сегодня надела черные тренировочные брюки, и Кейд ни за что не увидит, насколько я возбуждена.

Затем он просовывает руку мне между ног, обхватывает меня, и я сдерживаю стон под давлением его руки.

— Я скучаю по тому, как трахал эту киску. Скучаешь ли ты по этому, малышка? Скучаешь ли ты по моему твёрдому члену в твоей маленькой, узкой киске?

О боже. На мгновение я замолкаю, хотя моё прерывистое дыхание, полное желания, должно быть красноречивым ответом. Однако Кейду этого будет недостаточно. Он, вероятно, захочет, чтобы я сама ему всё рассказала.

Его рука снова опускается на мою ягодицу, на этот раз сильнее, и я вздрагиваю.

— Хорошие девочки слушаются своих хозяев, — говорит он низким, хрипловатым голосом. — Тебе нужен урок о том, кто твой хозяин, Афина?

Я не могу удержаться. Я оборачиваюсь через плечо и встречаюсь с его глазами цвета морской волны.

— Честно говоря, — говорю я с лёгкой иронией, — я уже не знаю, кто это — ты или Дин. Не думаю, что мы когда-либо это обсуждали.

В глазах Кейда загорается опасный огонёк, от которого по моей спине пробегают мурашки.

— Возможно, нам придётся во всём разобраться, — бормочет он, приближаясь ко мне сзади. Обе его руки опускаются на мою попку, сжимая и разжимая её, пока я не могу сдержать стон. — Или, может быть, мы просто решим разделить тебя. Тебе бы этого хотелось, малышка Сейнт? Чтобы ты принадлежала нам обоим? Чтобы мы оба могли наказывать тебя, трахать и брать, когда захотим?

Он придвигается ближе, пока его бедра не прижимаются к моей заднице, а его внушительная эрекция не упирается в мою ноющую киску. Он такой твёрдый, что я ощущаю его выпуклости даже сквозь слои ткани, и