Кречетов, ты - не наследник! Том 4 - Тимофей Тайецкий

— спросил я с гримасой боли, потирая ушибленное плечо. Семен обнимал встревоженную Дану, чтобы успокоить её. А раненый Дан наблюдал за ними ревнивыми покрасневшими глазами.

— Кусок клыка. Большой. Но Арахна, которой он принадлежал, погибла при обрушении, я полагаю.

— Что ещё это могло быть, кроме землетрясения? — неуверенно спросил я, и Филимон ответил за меня.

— Взрыв. Он повредил гнездо, убив их ядро.

— Вулкан? — рискнул я.

— Оружие, — ответил Филимон, не имея никакого смысла вообще. Бедняга, вероятно, потрясён до глубины души всей этой беготнёй, преследуемый монстрами в темноте, как и все мы. Я решил дать Филимону небольшую поблажку.

— Да, — согласился Харгрим, продолжая наш разговор. — Без матки оставшейся популяции следовало бы выбрать новую самку для управления гнездом. Но тогда всё зависит от случая, а случайность, как и в политике, не всегда благоприятствует племени.

— Не все паукообразные такие же большие, как дома? — насмехался я.

— Только старейшие достигают такого размера. Этот самец был частью первой колонии, — объяснил Филимон. — В руинах Белограда оба были самцами, самка предпочла не вступать в бой.

— Есть ещё такие? — спросил я, прерывая урок об адских созданиях.

— Я бы не стал спать здесь ещё один день, — ответил Харгрим. — Нам лучше уйти и забрать с собой туши побольше.

— Почему? — прохрипел я.

— Лишить их лёгкого источника пищи, — пояснил Филимон слова кузнеца, добавив просто для того, чтобы поместить всё в надлежащий контекст. — Когда они питаются, они спариваются, а когда они спариваются, они откладывают яйца.

— Хватит! — оборвал его я. По моему усталому телу пробежали мурашки. — Мы заберём с собой трупы тоже!

Охренительное горе!

* * *

В конце туннеля были еще одни ворота. Гораздо больший по размерам. Большой зал впечатлял, а потолок терялся в темноте высоко над нашими головами. Звук отражался от ее темных стен, а сам вход был украшен колоннами и сделан из черного гранита. С каждой стороны было по рычагу. И если потянуть за них одновременно, двери открывались. Несколько человек заплакали от радости, почувствовав свежий воздух и увидев, как яркий солнечный свет снова проникает в древний туннель.

Несмотря на наши опасения, Арахниды больше не появлялись. Как сказал Харгрим, «те, кто еще мог сражаться, предприняли попытку спасти гнездо».

Не сумев уничтожить нас, гнездо умерло. Я постарел на год в течение нескольких дней, что длилось наше путешествие в недра горы. Я заявил, что пышные джунгли и текущая река среди массивных деревьев — чертовски замечательное зрелище.

Следующим утром я вспомнил о своем отвращении к джунглям и густой растительности. Птица, похожая на курицу, с красивым жёлто-голубым оперением, попыталась съесть меня у реки. По большей части это был забавный инцидент, и птица послужила отличным обедом. Харгрим и Филимон согласились, что река, преграждающая нам путь, была одним из двух рукавов.

Я, начавший свое путешествие почти два года назад, проехал половину известного континента. Я прибыл сюда бродягой и негодяем, а спустя годы должен был уйти королем.

И еще большим негодяем.

* * *

Я быстро подошёл к берегу реки, растрепанный и расстроенный. Из-за высоких камышей и рогоза мне было трудно разглядеть, где начинается вода. Вокруг меня раздражённо жужжали насекомые — от огромных комаров размером с большой палец до гигантских шершней размером с кулак. Казалось, что они могут выдержать один-два удара, прежде чем упасть.

Дана догнала меня. Мы расчистили площадку вокруг входа и нашли старую имперскую дорогу, вымощенную камнем. Затем мы пошли по ней к реке.

— Эй, посмотри на это! Харгрим говорил, что здесь был мост, — сказала Дана.

Я моргнул, услышав это странное выражение.

— Могут ли восстать утонувшие мосты? — спросил я наставительным тоном, который должен был исчезнуть быстрее, чем плевок в пустыне.

— В легендах так и есть. Хм… — ответила она. Я разочарованно посмотрел на неё. Хотя это была не её вина, я знал это. Я всё ещё был потрясён после того, как меня чуть не убила та чудовищная курица, или кто там ещё, чёрт возьми, был этот навязчивый страус.

Проклятое мясо, твёрдое, как сухая кожа, и со вкусом серы!

— Итак, мы очищаем берега от камышей? — спросил я её, отступая от корня, который подкрадывался ко мне.

Потому что есть ещё и эта грёбаная хрень, о которой стоит беспокоиться! Хищные мать их растения!

— Или подождать, пока дорога укажет нам правильное направление? — возразила Дана, как обычно.

— Это может занять неделю, — прошипел я. — Где ближайший город?

— В империи не осталось городов, — сказала Дана. — И я не думаю, что они знают. Харгрим покинул Империю до катастрофы, а Филимон… ну, на самом деле он мало говорит.

— Почему это? — спросил я.

Дана пожала плечами, с тоской глядя на скрытую реку.

— Он не скажет.

Я вздохнул.

— Ты знаешь, что заходить туда опасно, верно? — сказал я ей. — Мы найдём подходящее место с питьевой водой, достаточно безопасное, чтобы ты могла в нём отмокнуть.

— Я немного разочарована, — призналась она. — Я ожидала большего от этого приключения.

— Это не твоя вина, — сказал я голосом покойного капитана Мирона.

— Да, мы потеряли несколько человек, но они знали, о каком риске идёт речь.

— Я этого не знал, — сказал я.

— Никто ничего не знал, Ярослав, — ответила Дана, словно прочитав мои мысли. — Мы думали, это будет задание сопровождения.

Я поморщился, увидев её беспокойство.

— Это всё ещё задание сопровождения, — сказал я ей в спину, когда она отвернулась, чтобы вернуться к нашим лошадям.

Я глубоко вздохнул и пошёл за ней. Но остановился в двух шагах: краем глаза я заметил уродливую голову страуса, высунувшуюся из камышей. Птица моргнула, увидев меня, и опустила голову, чтобы снова спрятаться.

«Эта тупая штука стоит в грёбаной реке», — подумал я, оборачиваясь.

— Ярослав? — спросила Дана у меня за спиной, увидев, как я снова иду к берегу реки с мечом