Порог - Рой Олег

– Превосходно, но одному мне не справиться, – озаботился Жан-Жак. – Мне нужен помощник.

– Здравая мысль, – одобрил патриарх. – Есть ли у тебя кто-либо на примете?

– Пожалуй, ваше святейшество. Это Фернан Пико.

– Тогда действуйте, не мешкая.

Если бы они только знали, чем это кончится…

* * *

Уговорить Фернана не составило труда, а небольшой мешочек с монетами прибавил просьбе убедительности.

– А зачем это? Ну, байки рассказывать? – заикнулся было Пико.

– Вот за этим, дурила, – вновь потряс перед его носом монетами Жан-Жак.

– Будет сделано! – легко согласился тот, ловко пряча мешочек в складки своего одеяния.

– В общем, запомни, – напутствовал Бизанкур. – Чума – это дело рук отравителей. А средства от нее – молитвы. Вот еще что…

И он нашептал Фернану несколько методов, которые сейчас только в детском саду можно рассказывать, а в четырнадцатом веке на удочку подобных россказней попадались многие и многие.

Похоже, и сам Фернан Пико тут же уверовал в свои сказки и, выпучив глаза, шнырял по дворам и улицам, болтая небылицы.

Уже на следующий день Авиньон кишел слухами, что от чумы есть простое средство. Зараженному нужно прийти в многолюдное место и передать болезнь другому. Не просто заразить, а снять с себя, как проклятие, свято веря, что чума уйдет. Но они лишь заражали…

Кроме того, как рассказывали юные лукавые посланники, помощь роду людскому могло оказать только заступничество святых, которых нужно неустанно призывать молитвами, а утихомирить Божий праведный гнев можно только истязаниями грешной плоти.

Но, увы, как это порой бывает, Фернан перестарался.

Незадолго до того он поссорился с одним еврейским мальчиком, Иегудой бен Иоффе.

– Отдай мои груши! – завопил тот, обнаружив пропажу.

– Какие такие груши? – прикинулся дурачком воришка Пико.

– Сушеные, мне матушка дала, – не отставал обкраденный бен Иоффе. – Ай, не стыдно ли тебе, вот же мой узелок из-под подушки у тебя торчит!

Фернан получил от него тумаков вполне заслуженно, но затаил обиду.

– Жадный ты, как и весь ваш народ! – бросил он и поклялся отомстить.

Очень удачно подвернулось поручение Жан-Жака. Но фантазия Фернана зашла слишком далеко – он стал рассказывать, что именно евреи разбрасывают повсюду какие-то вонючие порошки, отравляя ими даже колодцы.

Россказни эти дорого встали еврейскому народу, как выяснилось впоследствии, и довольно скоро – ведь зараза сплетен распространяется столь же быстро, как и чума. И запылали костры, и стали повсеместно преследовать народ, распявший Христа, а теперь вдобавок еще и желающий смерти остальному роду человеческому – чего проще следовать подобным обвинениям.

Папа римский только диву давался, сколь колоссальный размах приняла его затея. Спустя несколько лет ему пришлось самолично встать на защиту евреев и даже угрожать отлучением от церкви каждому, кто посягнет как-то притеснять или угрожать их жизням. Он доказывал, что несчастный народ был смущен и соблазнен самим дьяволом.

– Не может быть правдой, что евреи являются причиною чумы! – пламенно доказывал он в прилюдных речах и статьях. – Ибо во многих частях мира та же самая чума скрытым судом Божьим поражает и самих евреев, и многие другие народы, которые никогда не жили рядом с ними!

Однако же все было тщетно. Папа хотел бросить камушек в толпу. Вот и бросил. Вот и началось. Не помогали ни специально выпущенные буллы, ни угроза анафемы – массовое помешательство уже захватило целые народы.

– М-да, – осознавая дело рук своих, заметил Климент Шестой. – Как, однако, просто разрушать и осквернять что-либо, и сколь много сил уходит на то, чтобы сделать что-то поистине полезное для человека. Род человеческий глуп и грешен по сути своей. Так пусть же ему воздастся по заслугам.

Но воздалось не роду человеческому, а шарахнуло прямиком по церковнослужителям. История баснословных обогащений всегда замешана на крови, грязи и огромном риске.

А этими методами политики действуют в любом веке, хоть в четырнадцатом, хоть в двадцать первом. Слова немножечко другие, а суть та же. Напустят туману и эпидемий, и ну деньги делить – такие, что простому человеку и не снились.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Это вам за разврат! – кричали меж тем энтузиасты из народа, порицая клириков. – Вы продажны и служите не церкви, а сатане! И молитвы ваши болезни не помеха, а один сплошной обман!

Недовольство и разочарование народа, который видел, что обычные храмы и службы не могут остановить разгул чумы, усиливались.

А эти настроения – что да, церковники блудят, интригуют, воруют и убивают почище простых мирян, – несли нешуточную угрозу для официальной церкви.

– Мой мальчик, – поучал Климент Шестой Жан-Жака, которого держал в курсе всех дел, чтобы тот с молодости видел изнанку жизни и не имел иллюзий. – Да, это опасные игры, но ты не бойся. У тебя есть я, а у меня есть поддержка… сам знаешь кого. Так ведь и у тебя есть эта поддержка! И дурить народ мы будем всегда. Они – наша пища, запомни это! Наша тупая, исполнительная пища. А мы властители, высшая каста. И покровители наши высшая каста в девяти кругах ада, и они всегда будут благоволить к таким, как мы. Даже не стесняйся делать все то, что считаешь нужным для приумножения своего благосостояния – хоть именем короля, хоть иного правителя, хоть Господа Бога. Все это лишь словесная оболочка. Настоящая власть всегда будет у того, кто держит в руках богатство – не просто держит, а умеет его удерживать из века в век, знает формулу его удержания и увеличения. А это мы. Увидишь, скоро золото потечет к нам рекой со всех сторон, только руки подставляй…

– Хорошо, ваше святейшество.

– А вы слышали, что произошло в храме Святого Петра в Иерусалиме?! – надрывались между тем на всех углах.

– Нет!

– Что такое?

– Прямо на алтарь упала табличка с посланием самого Иисуса Христа! – торжествующе кричали в народе. – Он провозгласил, что начало чумы – это наказание за несоблюдение постов, Божьих законов и заповедей! И что если люди будут и далее вести жизнь неправедную, то вскоре начнутся нашествие дикого зверья и набеги язычников и прочих дикарей, что хуже всякого зверья. А спасение придет к заблудшим душам, если они отрекутся от соблазнов бренного мира и начнут неусыпно молиться и предаваться самобичеванию.

Так возникло движение самобичевателей-флагеллантов. Они всерьез верили, что если намеренно причинять себе боль, то это разжалобит Господа, который, увидев их страдания, исцелит их, а прочих оградит от новых заражений.

Современный человек с ума бы сошел, а они ничего. Жить хочешь, как говорится, умей вертеться…

Флагелланты, впавшие в религиозный экстаз, объединялись в группы по несколько тысяч человек. Каждую группу вел за собой кто-либо из особо фанатичных адептов. Так они странствовали по всей Европе из города в город в истрепанных черных плащах с капюшонами и сверкали безумными глазами из-под надвинутых по брови шапок из войлока, пугая всех вокруг своими спинами, покрытыми гноящимися ранами, струпьями и запекшейся кровью.

Разумеется, папа видел, куда это все катится, но при всем своем уме и осторожности не стал отлучать их от церкви – народ мог бы взбунтоваться и объявить еретиком или пособником дьявола самого папу, слишком уж далеко все зашло.

Но флагелланты несли с собой не только ересь. Они несли за собой новые волны заражения в прежде нетронутые места. Такова была саркастическая усмешка дьявола – именем Бога уничтожать миллионы и миллионы людей.

– Подожди, подожди, – говорил Климент Шестой Бизанкуру. – Просто смотри и учись, как это бывает и как именно делаются большие деньги.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Юноша смотрел и учился. И вот тут-то и началось самое интересное.

Обезумевшие от страха, горя и отчаяния люди готовы были отдать баснословные деньги, только бы получить… нет, не исцеление, а отпущение грехов.

– Ты понимаешь теперь, мой мальчик, как именно можно заработать капитал на болезни и страхе, если ты приближен к власти? – глядя на юного родственника в упор, спросил Климент Шестой.