Грозный отряд - Люк Скалл

— Ты мог выдать наше местоположение страже, — спокойно заметил Гарретт. — Возможно, они уже направляются сюда прямо сейчас.

— Разумеется, нет, — сказал Бродар Кейн. — В Высоких Клыках уже многие годы не бывало ни одного следящего ястреба. Выходит, мы не выдаем свои тайны так легко, как вы, народ Низин. Думаю, у нас воля сильнее.

— Вы научились скрывать свои мысли? — удивленно спросил Гарретт.

— Не скажу, что знаю что-нибудь об этом, — ответил Кейн. — Им не удается читать наши мысли. Шаман отыскивает инакомыслящих по старинке. — Голос его становился все глуше. В серых глазах старого воина внезапно появилось беспокойство.

Коул испытал облечение. Он бросил взгляд на Джерека, который стоял, сложив руки на груди, с мрачной усмешкой на лице.

— Ну что ж, — сказал Гарретт. Тревога на лице торговца сменилась выражением глубокого раздумья. — Это несколько развеяло мои опасения. Я — Гарретт, и я веду за собой мужчин и женщин, которых вы видите перед собой. Мы — Осколки, мятежная группировка, противостоящая тираническому правлению Салазара.

Джерек фыркнул.

—  Мятежная группировка.Совершеннейшая нелепость. Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать это дерьмо.

Не говоря больше ни слова, раздраженный воин одним прыжком слетел по ступенькам, ведущим в неф, и принялся разглядывать стоящие там древние каменные скамьи. Выбрав одну из них, он швырнул свое снаряжение на пол рядом и лег на спину, подложив руки под голову.

Несколько Осколков вновь подняли свои арбалеты. Братья Урич полыхали от гнева, их глаза сверкали смертельной угрозой. Гарретт сделал яростный жест. По его приказу они несколько успокоились, но продолжали метать разъяренные взгляды в сторону Джерека.

Его соотечественник выглядел слегка сконфуженным.

— Волк немного несдержан, — заметил старый варвар извиняющимся тоном. — Он становится таким, когда устает. Он не хотел проявить неуважение. Я — Бродар Кейн…

Голос из нефа, наполненный горечью, прервал высокого горца:

— Ну не верх ли это роскоши? Просто офигенная награда за то, что мы выжили в самых смертоносных местах, известных человеку.

— У вас тут просто дивно, — закончил Кейн и кашлянул. — А теперь, когда мы познакомились, не дадите ли вы нам чего-нибудь поесть? От этой суматохи я проголодался.

Глядя в огонь, Коул прислушивался к тому, как барабанит дождь по полуразрушенному куполу храма. Им удалось развести небольшой костер, найдя сухое место там, где крыша была почти невредимой. Громкие раскаты грома соперничали с потрескиванием пламени и храпом Джерека, пытаясь перекрыть голос Гарретта, который рассказывал Бродару Кейну об их группе. Напряженность несколько спала, хотя некоторым из Осколков по-прежнему было неуютно в присутствии двух седеющих воинов.

— А это Саша, наш лучший подстрекатель, — продолжал Гарретт. — Она плетет интриги, чтобы раздуть негодование против Салазара и его Главного Совета. Это очень узкая тропка. Ненависть, как любое другое сильное чувство, — словно сигнальная вспышка для следящих ястребов. Мы должны быть осторожны.

«Слишком боится сделать то, что нужно», — подумал Коул. Если бы это зависело от него, Осколки боролись бы против Салазара куда более открыто.

— Вот Викард, наш алхимик, он изготавливает наркотик, который позволяет нам защищать свои мысли от тех магических мутантов в небе. Слишком большие порции этого средства могут быть опасными, и наши запасы в последнее время, кажется, истощились.

— Чем сильнее мы напираем, тем больше этого нужно, — горячо заметила Саша. — Мы же говорили об этом, Гарретт.

— Я знаю, — мягко произнес наставник Коула. — Это просто мое наблюдение. Ингредиенты дорожают, их становится все труднее доставать. Я стараюсь поддерживать наши запасы по мере сил.

— Ты видел нашего врача в действии, — продолжал Гарретт, указав в сторону худого старика, сидящего напротив.

Коул прищурился. Он не сомневался, что Реми испытал болезненное наслаждение, с треском вернув его нос на место. Ему пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не завопить, а слезы так и катились по лицу градом. Во всяком случае, ребра только ушиблены, но не сломаны. Реми предупреждал, что ему следует избегать любого физического напряжения по крайней мере в течение пары недель, но Коул спокойно решил проигнорировать его рекомендации. Герои не рассиживают в ожидании, пока затянутся их раны.

Бродар Кейн широко улыбнулся ему. Даварус невольно улыбнулся горцу в ответ. Как и Коул, старый варвар — явно человек действия.

— А эти здоровые парни? — спросил Кейн, кивнув за костер.

Коул нахмурился. Ему не нравились братья Урич, с которыми приходилось нелегко, когда Гарретт его растил.

— Арам и Гармст, — ответил Гарретт. — Близнецы, если ты не догадался. Они — самые свирепые бойцы в группе, — добавил он, к неудовольствию Коула.

— Если нужно кого-то убить, мы — к твоим услугам, — проворчал Арам, метнув сердитый взгляд в Бродара Кейна.

Коул не смог удержаться:

— Но не проси их ни о чем более сложном, чем ударить по чему-нибудь, — язвительно заметил он. — Я слышал, по утрам они проверяют друг у друга штаны, чтобы не надеть их задом наперед.

Он осклабился, глядя в лица сидевших вокруг костра. Бродар Кейн тихо усмехнулся. Братья Урич бросали на него взгляды, сулившие суровое возмездие. Все остальные смотрели на него спокойно, за исключением Саши, на лице которой играла легкая улыбка. По мнению Коула, это того стоило.

— А теперь — к делу, — изрек Гарретт. — Прошлой ночью мне кое-что стало известно, и это не может ждать. Салазар вызвал своих Манипуляторов в Обелиск. Всех до единого.

«Что?» — Коул не верил своим ушам.

— Манипуляторы — это элитные бойцы Салазара, — добавил он, заметив озадаченное выражение на лице Бродара Кейна.

Гарретт, сидевший на корточках, подвинулся и медленно выдохнул. Он до мельчайшей детали выглядел богатым и успешным купцом, и, по мнению его партнеров в картеле Серого города, он им и был.

Никто из его коллег и помыслить не мог, что большую часть своего значительного богатства он тратил на финансирование мятежной организации, нацеленной на свержение тирана Сонливии. Коул нежно любил своего приемного отца, но знал, что, когда придет его время взять в руки бразды правления и повести за собой Осколков, он достигнет большего, чем унижение нескольких магистратов. Он увидит смерть лорда-мага.

— Война за Небесные острова не закончится с поражением нашего флота, — говорил Гарретт. Прижав руку к животу, он состроил кислую мину. — Политическая ситуация в Благоприятном краю — на грани. Мариус из Призрачного Порта и Белая Госпожа из Телассы знают, что Сонливия ослаблена. Салазар будет стремиться нанести ответный удар, и быстро. Он не примирится с тем, что его низвели до положения третьей силы в Благоприятном краю.