Грозный отряд - Люк Скалл

Главный магистрат промолчал, ограничившись улыбкой ящерицы.

Салазар поднял руку, требуя тишины.

— Ты сделаешь так, как просит Верховный Манипулятор, маршал. Я больше не потерплю дискуссий на эту тему. — Он щелкнул пальцами, и в зал впорхнула прислуга с золотым кубком, полным красного вина, которое предпочитал лорд-маг. С рассеянным видом он покрутил в бокале жидкость цвета крови, уставившись в ее глубины, словно видел там события и места, давно оставшиеся в прошлом. — Призрачного Порта больше нет, — изрек он. — Тем не менее я не стану считать, что Мариус мертв, пока не увижу его труп. Он всегда был великолепным стратегом и талантливо плел многоуровневые интриги. Его коварство хорошо послужило нам, когда Конгрегация принялась очищать земли от тех, кто владел даром. — Отпив вина, он закрыл глаза. На мгновение Барандас подумал, что Салазар погрузился в сон. Затем его глаза внезапно открылись, и в голосе зазвенела железная властность, к которой все они так привыкли: — Теперь, когда Призрачный Порт сошел с арены, Белая Госпожа наверняка выступит против меня. Лучшего случая укрепить свою власть в Благоприятном краю ей не дождаться.

Маршал Халендорф нервно кашлянул.

— Мой лорд, неужели война с Городом Башен действительно неизбежна? После того, что произошло с Призрачным Портом, у Белой Госпожи есть все основания проявлять осторожность.

С легкой досадой в голосе Салазар заявил:

— Уничтожение Города Теней было непростым делом, маршал. Ритуал длился больше месяца, и весь этот месяц я не спал. Это стоило мне половины моих Манипуляторов и всей первозданной магии, которую мы накопили за последние три года. Мои личные резервы исчерпаны. А без первозданной магии пройдут месяцы, прежде чем мои силы восстановятся до нужного уровня.

Командующий вооруженными силами города явно испытывал неловкость. И тем не менее он настойчиво продолжал:

— Но, мой лорд, Небесные острова… Нельзя ли поделить их между двумя городами-государствами? Белая Госпожа многое поставит на карту, если пойдет на нас войной. Неужели эти острова так важны?

Барандаса это не сильно впечатлило. Халендорф был смел в разговорах с подчиненными, при поддержке своих капитанов и лейтенантов, но далеко не так уверен в себе, когда нужно было изложить свое мнение грозному лорду-магу.

На сей раз во взгляде Салазара промелькнула угрожающая вспышка.

— Небесные острова — это часть самих небес. На этих островах больше магии, чем где-либо к востоку от Исчезнувших земель. Ты предлагаешь, чтобы я отдал Белой Госпоже могущество, которое позволит ей завоевать и Благоприятный край, и все, что за ним.

Халендорф, побледнев, откинулся назад в своем кресле.

Салазар вновь пригубил вино. Барандас и два других магистрата затаили дыхание.

— Нам нужно больше Манипуляторов, — заявил в конце концов лорд-маг.

На сей раз тревожно заерзал Тимерус.

— Лорд Салазар, — начал он, — добыча на Стенающем Разломе ведется с максимальной эффективностью. Мы не можем ее ускорить.

— Молчать, — приказал Салазар, прервав главного магистрата, узкие брови которого тут же намокли от капель пота. — Мы проведем поиски дальше. В трех днях плавания на запад отсюда, на окраине Бурного моря, имеются залежи магии, которые послужат восполнению моей силы — и для создания новых Манипуляторов, и для защиты города, когда Белая Госпожа в конечном счете раскроет свои карты.

Маршал Халендорф нервно сглотнул.

— Мой лорд, ты имеешь в виду Опухоль? — Он запнулся на последнем слове.

— Да, — бесстрастно ответил лорд-маг. — Сообщи адмиралу Крамеру, что у него имеется единственная возможность вернуть себе доброе имя. Он возглавит команду и поплывет к Опухоли. Там он будет надзирать за добычей на новой шахтной площадке.

Тимерус облизнул губы.

— Мой лорд, именно из-за Опухоли Лазурное море именуется теперь Бурным. Даже после смерти Владыка Глубин карает тех, кто вторгается в место его упокоения. Нормальные люди не осмелятся приблизиться к Опухоли за все золото Сонливии.

Салазар нахмурился.

— Тогда мы пошлем ненормальных, доведенных до отчаяния, осужденных на смерть. Полагаю, ты не подведешь меня в этом деле, главный магистрат.

Тимерус покорно склонил голову. «Мудрый человек», — подумал Барандас.

— Оставь опасения, Верховный Манипулятор, — продолжил лорд-маг. — Мы позаботимся о том, чтобы твой отряд был восстановлен. А сейчас, однако, имеется проблема, которая требует твоего внимания. Главный магистрат изложит тебе детали.

Лорд-маг, пошатываясь, поднялся с трона.

— Я должен отдохнуть. Проследите, чтобы меня не беспокоили. — Осушив свой бокал, Салазар шаркающей походкой медленно покинул зал.

Барандас вышел из Обелиска на рассвете. Свирепый шторм бушевал по-прежнему, и светлые волосы Барандаса тут же прилипли ко лбу, а темно-красный плащ пустился в отчаянный пляс у него за спиной. Капли дождя, скатываясь по его золотым доспехам, пробирались в сапоги. Плотно завернувшись в плащ, он опустил голову и двинулся навстречу буре. Если поспешить, то удастся урвать несколько часов сна перед восходом солнца. Завтрашний день полон событий, и кроме того Лена, вероятно, ждет его. Представив себе, как благоухают ее волосы, он улыбнулся, несмотря на мерзкую погоду и хлюпанье в сапогах.

Барандас был отнюдь не глух к страданиям тех, кому повезло меньше, чем ему, и прекрасно понимал, что этот город — суровое место для многих, но, по крайней мере, все это работает. Давным-давно Салазар научил его, что сильный человек делает то, что необходимо, и не всегда — то, что верно. Барандас размышлял над этим годами и пришел к заключению, что лорд-маг, как всегда, был прав. Кто может понять необходимость трудных деяний так же хорошо, как человек, который ниспроверг самих богов?

Следящие ястребы, Черная лотерея, творческие методы, применяемые для извлечения информации из потенциальных мятежников и предателей… все это достойно сожаления, но как же еще город может выживать и процветать перед лицом угроз — как внутренних, так и внешних?

Неверующее население, провозгласил однажды Салазар, подобно листве, влекомой ветерком, которая мгновенно меняет направление полета. Могут возникать странные идеи, распространяющиеся, словно лесной пожар. В отсутствие богов душа ищет поддержки где-то еще, и в таких обстоятельствах все, что нужно для мятежа, — один решительный демагог. Лучше обеспечить покладистость через страх, чем видеть, как Сонливию раздирают на части.

Когда требовалось осуществить правосудие Салазара в отношении тех, кто намеревался причинить городу вред, Верховный Манипулятор был его безжалостным оружием.