Мировой ядерный клуб. Как спасти мир - Яков Иосифович Рабинович

Это меня невероятно удивило. Я переспросил: „Что, значит, знал наизусть?“– „Я все чертежи помнил так, будто они находились передо мной. Все размеры…“. Я тут же съехидничал: „И допуска?“ Он совершенно серьезно, не моргнув глазом, сказал: „Да, и допуска“ (документация на атомную бомбу включает тысячи чертежей). Все это, конечно, давало представление о памяти этого человека, но поначалу все равно казалось мне невероятным. Я всегда удивлялся, когда Харитон, не глядя на чертежи, поправлял размеры на схемах, которые рисовались на доске. Потом, когда я понял, в каких условиях тогда работали наши руководители, мне стало ясно, что это был один из способов застраховаться от всяких неожиданностей. Скажем, если Берия задавал вопросы, то сказать, что ты не знаешь, могло обойтись дорого.

И тогда, и позже в личности Юлия Борисовича меня поражали два обстоятельства. Во-первых, почти энциклопедическое знание физики. О чем бы ни приходилось с ним говорить, он очень быстро переключался с одной области физического знания на другую, и чувствовал [себя] везде абсолютно свободно. Во-вторых, поражала совершенно чудовищная работоспособность Юлия Борисовича. Он совершенно спокойно мог работать день, потом вечер, потом ночь, потом, попив чайку, утро. В это время, в 1949 г., Харитону было сорок пять лет. Худенький, но, как выяснилось, очень крепкий мужчина в самом расцвете сил. Он не курил и практически не пил. Иной раз рюмку-другую водки и больше – ни-ни, ни при каких обстоятельствах.

Харитон никогда не стеснялся задавать вопросы, если чего-то не понимал. Он потрошил человека совершенно беспощадно, пока не выяснял, что тот имел в виду. Эта невероятная дотошность тоже помогала формированию школы… Это заставляло людей быть готовыми к тому, что им может быть задан любой вопрос, если тут появился Юлий Борисович Харитон. Поэтому некоторые товарищи его просто остерегались, а в целом он содействовал тому, что люди готовились в научно-техническом плане более качественно.

Харитон так же уверенно четко разбирался в массе инженерных вопросов».

Грандиозная задача, жизненно важная для безопасности страны, была решена. На одном из приемов, уже после испытания первой советской атомной бомбы, Сталин, по свидетельству Курчатова, заметил: «Если бы мы опоздали на один-полтора года с атомной бомбой, то наверно „попробовали“ бы ее на себе». Такова была цена первой звезды Героя. Она стала зеркальным знаком и той неминуемой расправы, которая ждала его вместе с Курчатовым в случае неудачи испытания 29 августа 1949 года… Хочешь мира – будь сильным. В США миссия Оппенгеймера как научного руководителя атомного проекта закончилась с созданием атомного оружия. Напротив, Харитон долгие годы продолжал возглавлять советских ядерщиков в Арзамасе-16, определяя научно-техническую политику в этой важнейшей для страны области. В течение полувека, с 1946 г. по 1992 г. он оставался их научным руководителем, хотя до 1958 г. его должность называлась «главный конструктор».

За этот период, совпавший с «холодной войной» и ядерной гонкой, в СССР были проведены сотни испытаний ядерного оружия. И большинство соответствующих зарядов и конструкций были созданы и испытаны под научным руководством Ю.Б. Харитона, при его самом активном участии. По существу, он являлся одним из главных соавторов этих разработок, хотя формально и не фиксировал свое соавторство.

Созданный Юлием Борисовичем небольшой вначале коллектив ученых-ядерщиков вырос в мощный, крупнейший в мире ядерный центр. Были заложены совершенно новые направления научных исследований и достигнуты результаты, которые до сих пор являются непревзойденными. Недаром, представляя Юлия Борисовича как кандидата на премию имени И.В. Курчатова, А.Д. Сахаров писал в Комиссию АН СССР 6 октября 1967 г.: «Я всемерно поддерживаю предложение о присуждении премии им. Курчатова академику Харитону Юлию Борисовичу. Начиная с 1943 года, Юлий Борисович Харитон наряду с И.В. Курчатовым явился одним из тех, на чьи плечи легло бремя научного руководства атомной проблемой в нашей стране. Научная эрудиция и инициатива, блестящее сочетание качеств ученого, инженера и организатора, выдающиеся человеческие качества этих двух научных руководителей явились одним из важнейших факторов успехов советской атомной физики и техники на протяжении двух десятилетий, поэтому я не знаю никого, кто был бы более, чем Юлий Борисович Харитон, достоин премии имени И.В. Курчатова».

Пожалуй, до появления атомной бомбы в истории нашего государства не было прецедента, когда положение страны в мире зависело бы именно от успехов ученых: не создай они собственное ядерное оружие, США, опираясь на безусловное военное превосходство, сохранили бы возможность проводить жесткую политику по отношению к нашей стране. Чтобы противостоять такой перспективе, советские ученые должны были сделать почти невозможное.

В дальнейшем, в годы «холодной войны», ответственность ученых-руководителей основных ветвей военно-промышленного комплекса страны возрастала еще более. И.В. Курчатов и Ю.Б. Харитон сознавали это. Занимаемые ими посты означали статус не только руководителей важнейшей научной проблемы, но и ответственных государственных деятелей. В высших эшелонах власти понимали: подобная миссия не может быть доверена представителям привычной партийно-государственной номенклатуры. Это подчеркивалось и постоянным избранием этих руководителей депутатами Верховного Совета СССР. Более того, послевоенные лидеры нашей страны до самого последнего времени видели в представителях научной элиты военно-промышленного комплекса, особенно таких, как И.В. Курчатов, Ю.Б. Харитон, М.В. Келдыш и С.П. Королев, своих единомышленников по проведению государственной политики, чьи достижения способствуют укреплению международного престижа страны и ее безопасности. Вспомним, какой фурор произвело включение Н.С.Хрущевым Курчатова в состав правительственной делегации, посетившей Великобританию с официальным визитом в 1956 г. Или с каким пафосом, под бурные аплодисменты делегатов, говорил Хрущев в отчетном докладе на XXII съезде КПСС в октябре 1961 г.: «Я вижу в зале товарищей, которые создали наши замечательные ракеты, двигатели к ним, точные приборы. Вижу и тех, которые работают над совершенствованием ядерного оружия. Мы гордимся этими товарищами, воздаем им должное, радуемся их творческим успехам, которые способствуют укреплению оборонной мощи нашей Родины, укреплению мира во всем мире». Естественно, Ю.Б. Харитона, особенно со времен Н.С.Хрущева, регулярно принимали все лидеры страны и высоко ценили его. Мы упоминали, как расчувствовался Берия, поцеловав Юлия Борисовича. Так же поступил М.С. Горбачев, завершая с ним одну из своих встреч. Власть понимала, насколько она обязана таким людям.

В годы ракетно-ядерного противостояния СССР и США сохранение мира определялось угрозой взаимного уничтожения в случае прямого военного столкновения. И каждая из сторон была жизненно заинтересована в том, чтобы потенциальный противник не достиг решающего превосходства. Ю.Б. Харитон олицетворял собой в нашей стране тот достаточно узкий круг ответственных технических специалистов, которые на своих плечах вынесли невероятную ношу. Ведь от создания первых ядерных зарядов до построения современной системы ракетно-ядерного вооружения пролегал путь длиною в три-четыре десятилетия. Юлий Борисович находился в эпицентре этих усилий. Руководители